Книга Кукла. Я не была твоей, страница 48 – Настя Кравченко

— Разворачивай. В зал поедем.

— Понял.

По груше долблю. Со всей дури, до боли. Тренер орет что-то, отмахиваюсь и дальше ебашу. Злости накопилось состав целый. С ещё большей силой бью. По роже Зверевской, ещё разок. Бах-бах. Полегчало.

Ну вот, а теперь можно и накатить. Вискаря, да девку какую. Чтоб совсем забыться.

ОНА

Халат накидываю, полотенце на голову намотала. Стук не прекращается. Представляю сколько сейчас ему выскажу. Дверь распахиваю, а там…

Зверев? Что он тут забыл?

— Добрый вечер, Дашенька. Не вовремя?

— Что вам нужно? — Повысила голос.

— Поговорить хотел.

— Рассказать, почему меня ваши парни преследуют?

— Они не преследуют. Приглядывают. Впустите?

Я медлила. Злость закипала во мне с каждой секундой все сильнее, и я хотела выгнать его, громко хлопнув дверью. Но не сделала.

Вместо этого, я отошла в сторону и впустила Сергея Николаевича в квартиру. Мне хотелось выяснить, что ему от меня нужно.

Он зашел один, охрана осталась за дверью. Разулся и стал разглядывать мое жилье.

— Присаживайтесь. Я сейчас переоденусь.

— Да, конечно.

Я достала из шкафа спортивный костюм. Зашла в ванну и быстро переоделась.

— Чая?

— А покрепче ничего нет?

— Я не пью алкоголь, поэтому кроме чая и кофе, ничего нет.

— Из-за матери не пьешь?

— От куда вы про маму мою знаете?

— Разузнал кое-что.

— Зачем?

— Давай, я с начала расскажу, чтобы вопросов не возникало. И ты все поймешь.

Я ведь не врал, ты и правда на мою знакомую похожа. Сильно. Особенно взгляд вот этот твой, опасный такой. Как глянешь, аж не по себе становится. Даже когда улыбаешься, как тогда в отеле, когда я только заселился.

Ты не первая так на меня смотришь. Я тебя, когда в холле увидел, сразу понял, что ты Наташкина дочка. Даже растерялся. Столько лет с ней не виделись, а все ещё помню, как она на меня смотрела.

— Хорошо, вы знали мою маму. Это я поняла. Но я-то при чем? Простите, конечно, но вы староваты для меня. Возможно у вас там чувства какие-то, но я не отвечу вам тем же.

— Ты не о том девочка. Мы с Наташей не долго вместе были. В две тысячных ещё хуже, чем в девяностых стало. Все типа правильными стали, но методы старые остались.

Прожили полгода вместе, а потом у меня друга посадили, Майора, ты знаешь о ком я. Ну я все дела под свое начало и взял. А она не смогла так жить, в опасности. Одна, днями и ночами. Ушла.

Записку мне оставила, до сих пор помню: «Не смогла. Прости. Всего хорошего». А я и не сделал ничего, искать не стал. Забот было много, а женщин я тогда менял часто. Подумаешь ушла и ушла. Забыл. На двадцать лет забыл пока тебя не увидел. Сразу что-то почувствовал. А потом ты фамилию свою назвала. Вот я справки и навел. Узнал, что умерла Наташка. Что дочка у неё осталась. Что в графе отец прочерк стоит.

Но отчество правильное дала…

Я не дала договорить мужчине. Сердце стучало так громко, что гулом в ушах отдавало. Ладони вспотели. Лицо горело пожаром, будто меня в кислоту окунули. Глаза набрались слезами, но я крепко сжала зубы, чтобы не дать себе разрыдаться. Я не хотела этого слышать, не хотела, чтобы он продолжал.

— Хватит. Прошу. Уходите, вам пора, — я соскочила с места и указала мужчине на дверь. Он тоже встал. Печаль в глазах. Он пожимал плечами.

— Даша, я даже до родильного дома добрался. Она тебя через семь месяцев родила, как от меня ушла. Но ты родилась доношенной, в срок. А значит…