Книга Тьма египетская, страница 121 – Лана Ланитова

— Володя, мне было лишь шестнадцать, и я была ещё девственница.

— Какой негодяй твой брат.

— Его убили…

— Прости, но его смерть не снимает вины.

— Да, – вздохнула она. – Я тоже ранее так думала. А потом и вовсе забыла о нем.

— А дальше что? В чем заключался сюрприз?

— В том, что старикашка мог только гладить меня, либо щипать от злости. Он требовал, чтобы я ложилась с ним в одну постель и согревала его костлявое тело. В те минуты мне было так гадко и холодно, что я всю ночь безутешно плакала, когда он засыпал.

— Скверная история. А дальше что?

— А дальше его отозвали консультантом на какую-то военную компанию. И там его убило. Случайная пуля.

— Ce n'est pas un accident, ma chérie^[31], – усмехнулся Владимир.

— Je suis d'accord, Valdemar^[32].

— Что было дальше?

— А дальше я оказалась почти на улице. И может быть, даже погибла, если бы не Мари.

— Мари? – с удивлением переспросил Владимир. – Ты сказала Мари?

— Да, она хозяйка нашего салона.

— А как ее фамилия?

— Я не могу тебе её назвать. Это тайна. Прежде чем она с кем-то знакомится, она должна узнать о человеке все. Она ведет весьма уединенный образ жизни. У неё, похоже, сложности с законом.

— Вот как?

— Да.

— И она блондинка… – задумчиво произнес Владимир.

— Да. Откуда ты это знаешь?

Владимир тряхнул головой, упрямо отодвигая наваждение.

— Ладно, мы после о ней поговорим. Пошли скорее в спальню.

Он стал расстегивать пуговицы на сюртуке. А после на жилете и рубашке.

— Клади свои вещи на комод, чтобы они не помялись, – позаботилась она.

Людочкина спальня поражала своей роскошью. Посередине комнаты стояла просторная арабская кровать с шелковым балдахином, на которой было застелено белоснежное белье и валялось множество пуховых подушек.

— Как тут у тебя роскошно, – произнес Владимир, падая на мягкое ложе. – У вас в салоне у всех такая обстановка?

Она немного смутилась и присела на край кровати.

— Если честно, то не у всех комнаты обустроены так дорого и со вкусом, – призналась она.

— Тебе всё это досталось за особые заслуги? – пытался шутить он.

— Tu es une personne sensible, Valdemar^[33] – усмехнулась она.

— C'est vrai?^[34]

— Да… Но всё не так, как ты мог подумать. Дело в том, что я почти не работаю с клиентами, как все прочие пансионерки.

— Да? А что с тобой не так?

— Со мной все хорошо. Просто я содержанка одного богатого, влиятельного и очень опасного человека.

— Людочка, ты меня пугаешь: богатого, влиятельного, да еще и опасного?

— Да, он очень опасен. Для всех непосвященных – он граф Корсаков, а на самом деле, – она незаметно перешла на шепот: – На самом деле он главарь большой банды.

— Ой, мне уже становится страшно, – хмыкнул Махнев.

— Ты зря смеешься, Вольдемар. С ним шутки плохи.

— Если он так богат и страшен, то отчего он держит тебя здесь, в борделе, а не женится на тебе?

— Ну, во-первых, он уже давно женат. А во-вторых, я у него ни одна. У него десятки любовниц по всему городу.

— Хорош шельмец твой Корсаков.

— Он очень хитрый и коварный человек, – вздохнула она.

— Людочка, ты мне сообщаешь о подобных страстях аккурат на нашем с тобою свидании. И хочешь, чтобы я при этом остался дееспособным как мужчина?

— Ах, и вправду. Какая я глупая. Прости меня. Но я никогда бы не стала тебе об этом говорить и даже не пригласила тебя к себе, если бы не была уверена в том, что Корсаков сейчас за границей. Последний раз мы виделись с ним три месяца тому назад. И он укатил по делам в Мюнхен, оставив мне приличную пачку ассигнаций. Он сказал мне ни в чем не экономить. Так что ты можешь не бояться. Он очень далеко. И приедет не скоро.