Книга Тьма египетская, страница 178 – Лана Ланитова

— А нам-то что делать? – нахмурился Макар. – Тут вообще публика странная. Ни одной дамы настоящей нет. Одни мужики, переодетые в бабские платья.

— А нам, Макарушка, видимо, надо незаметно бежать отсюда, – решительно произнес Владимир. – Сейчас начнется очередной танец, и мы потихонечку улизнем к выходу.

В это время графиня стояла уже посередине огромного зала и, как показалось Владимиру, пристально смотрела на него своими изумрудными глазищами.

— У, какие бесовские глаза у этой ведьмы, – процедил Макар.

— Да, Макар, это несомненно Нефтида. Просто она обрядилась в современное платье. А если бы вы увидели ее в египетском наряде… Там у нее на голове был парик, а не шее усех из драгоценных каменьев. И платья там она чаще надевала такие тонкие, что через них просвечивали все ее дамские прелести.

— Да, какие уж там прелести, – усмехнулся Макар. – Судя по всему, слишком сухопара эта дамочка. Ехала бы назад в свой ЕПипет и щеголяла бы там маленькой голой задницей. А тут, что хорошего от нее можно ждать? Да и рядом с ней какие-то подозрительные типы крутятся. Один разбойник Корсаков, он же Грабов чего только стоит. И тот, что предводитель дворянства с бабьей рожей – тоже отвратный супчик. Кто только его предводителем сделал? Сразу видно, что сектант. Рожа слащавая и благообразная. Я видал у нас в Рязани таких скопцов. Их тогда даже судили однажды. Они в Покровке так всем головы заморочили своими речами о святости жизни «без мудей», что тамошние мужики и бабеночки сами себя добровольно всех причиндалов лишились.

— И я с такими не раз встречался, – признался Травин. – Их еще хлыстами называют. Они все очень богатые.

— А что им еще делать, малахольным, как не богатства стяжать? Других то радостей земных они лишены. Страшно сказать, они даже груди бабам отрезали и кое-что еще.

— Мерзость какая…

— Да, все это и есть мерзость, – согласился Владимир. – В скверный городишко мы с вами угодили, коли здесь правят балом такие персоны.

Как только оркестр заиграл вальс, и по зеркальному паркету вновь закружили пары, Владимир подал знак своим товарищам, и все трое быстрыми шагами двинулись в сторону выхода. Прямо перед ними нарисовалось несколько местных «дам» с усами, одетых в женские платья:

— Куда это вы? – спросила фальцетом одна из прохиндеек. – Неужто уже уходите?

— Да, нам пора, – сквозь зубы ответил ей Владимир, увернувшись от ее назойливых объятий.

— Да, куда же вы? – слышал он за спиной.

Друзья миновали широкую лестницу и были уже в большом холле на первом этаже. А сверху неслись всё новые и новые крики. Казалось, что многие гости бросились вслед за ними, догоняя по пятам и улюлюкая вослед.

— Они бегут! – неслось сквозь музыку вальса. – Держите их! Они бегут!

— Надо их догнать! Куда они?

Услышав грозные крики толпы, наша троица перешла на быстрые шаги, а после на настоящий бег.

Откуда-то сверху раздался зловещий женский хохот и, словно приговор, прозвучал голос Нефтиды:

— Не беспокойтесь, господа. Они далеко не уйдут! Их участь уже решена!!!

— А вот дудки вам! – крикнул в ответ Макар, показав толпе собственную согнутую в локте руку. – Вот вам! Вот вам! И вам тоже! – хохотал он, убегая.

Через несколько прыжков наши друзья оказались перед плотно закрытой входной дверью. Владимир первым дернул за ручку – тяжелая дверь отворилась. Но вместо улицы все трое очутились в совершенно темном помещении, похожем скорее на погреб. Здесь даже пахло почему-то, как в погребе – лежалыми овощами и кислой капустой. В темноте послышался отвратительный писк мышей.