Книга Тьма египетская, страница 3 – Лана Ланитова

Он боялся увидеть самый первый результат собственного рецептурного чародейства. Боялся до чёртиков.

«Интересно, и чего я там наколбасил? – с опаской и стыдом думал он. – Даже если у самого Горохова первые года выходили хвостатые нежити, то, что же путного могло получиться у меня?»

Стараясь унять волнение, он спускался по ступеням ровно до тех пор, пока не уперся в длинный подземный коридор, освещенный одиноким газовым светильником. Стены коридора были облицованы серым камнем. Здесь царил влажный полумрак. По обеим сторонам от входа шли массивные дубовые двери.

Как и ожидалось, стуки доносились из главной лаборатории. Оттуда, где он несколько дней тому назад произвел первую «закваску» нежитей. Сия «гадость» была сотворена им по стариной колдовской рецептуре, из гримории^[1], которую предоставил ему Виктор.

Гриморию он изучил. Вернее прочитал, как ему казалось, довольно внимательно. Не всю книгу. Виктор велел прочитать лишь введение и первые три главы. Даже если бы он сам, ради собственного любопытства или по научному рвению, возжелал прочитать более трёх глав, это вряд ли бы у него получилось. Ибо далее третьей главы плотные страницы древней рукописи не желали открываться. Со стороны казалось, будто они склеились или превратились в единый, чуть шероховатый монолит.

— Ты все внимательно прочел? Все ли понятно? – строго вопрошал учитель.

— Ну, как вам сказать… – в замешательстве отвечал Владимир. – Иногда мне кажется, что буквы в этой премудрой книжице скачут сами по себе. Меняются и цифры. Вот вчера, например, на этой страничке шел параграф за номером пять, а сегодня он отчего- то сделался девятым. Поменялись и пропорции замеса. Я же чётко помню, сколько семунций пота изюбра предлагалось класть в иготь для первого замеса…

— Ну, это нормально, – лукаво перебил его Виктор. – Книжица сия, как ты понимаешь, непростая. Я взял ее из монастыря имени святой Бригитты.

— Прямо у монахинь?

— Не совсем. Представь себе, в одной закрытой келье, среди послушниц, жил старый лекарь по имени Маркус. Вот этот – то лекарь, освобожденный от тягот монашеской жизни, и посвятил долгие годы составлению этой гримории. И труд сей, я тебе скажу, вышел весьма отменным. Да и сам Маркус на старости лет по собственным затейным рецептам изготавливал неплохих, прямо так скажем, нежитей – инкубов и суккубов.

— Зачем они ему понадобились? – хмыкнул Владимир.

— История о том умалчивает. Но, я могу уточнить, если ты желаешь. Знаю я лишь только то, что Маркуса этого все монахини монастыря почитали за тихого отшельника, ведущего жизнь почтенную, в молениях и полном затворничестве. Но если бы кому-то из них вдруг пришло в голову проследить за его тихой жизнью и наведаться к нему среди ночи, то их бы поразили странные звуки, доносящиеся из-за плотной двери его кельи.

— Да? И какие же?

— Ну, например, они бы услышали там женский смех.

— Вот как? – Владимир хмыкнул. – Значит, он приглашал дам прямо в монастырь? Прихожанок?

— Прихожанок, угу. Но, не горожанок! – хохотнул демон. – Не из проявленного мира, а из других пределов. Да, что ходить вокруг да около. У Маркуса часто гостили ведьмы, нежити, вурдалаки и прочая нечисть. Да он и сам, согласно древним рецептурам, создавал отменных суккубок, не выходя наружу целыми месяцами. А маленькая келья его раздвигалась внутри до чёрт знает, каких пределов, – Виктор хохотал, показывая белоснежные зубы. – Ах, если бы ты только знал, чем же закончилось всё это безобразие.