Книга Тьма египетская, страница 68 – Лана Ланитова

— Отчего? – сузив зелёные глаза, фыркнула Нефтида. – Да, от того, что он слишком дерзкий. Он не пожелал стать моим супругом. Мало того, он изъявил желание, сбежать от меня. Отчего еще? Он рассказал мне о том, что у него в Этрурии был целый сераль из девиц.

— Каков наглец!

— А ты прекрасно знаешь, что таких строптивцев я люблю наказывать. Пусть немного помучается, прежде чем скопческая жизнь утихомирит его самцовый пыл.

— Скажи солнцеликая, тебе ни разу не хотелось, оставить хоть одного из них в своих постоянных любовниках? Этот же оказался неплох в постели. Или я ошибаюсь? – Серпис улыбнулся тонкими губами.

— Ты угадал. Этот жеребец был весьма хорош. И что с того? Многие простолюдинки вынуждены ревновать своих гулящих мужей. Представь себе, Серапис, они даже страдают от ревности и льют горькие слёзы. Я же, к счастью, имею прекрасную возможность, избежать сей жалкой участи. Все мои мужья верны мне до самой смерти, – рассмеялась Нефтида. – Мужским естеством они расплачиваются за ночь, проведенную со мной. Это для них великая честь. Каждый из них, познав меня, остается верен мне, ибо только я одна знаю место, где находится их природный жезл. Только полная кастрация может дать мне гарантию их вечной верности. А что касаемо жалости, так её нет у меня. На земле еще довольно прекрасных и сильных мужчин, готовых за ночь со мною расстаться навсегда с пенисами. И даже если они не готовы, я всё равно не оставляю им ни малейшего шанса, думать иначе, – хихикала Нефтида.

— Ты очень гуманна, мудрейшая из женщин, – поклонился Серапис.

— Я знаю одну восточную правительницу, которая убивает каждого мужчину после ночи любви. Разве я не поступаю более разумно? Пройдет еще несколько лет, и у меня при дворе будет целое войско великолепных евнухов.

Серапис нагнулся и достал из ящика стола круглую чашу. В ней лежало три обсидиановых ножа с лезвиями разной длины и один маленький, но острый серп.

Когда Владимир увидал эти изуверские предметы, то весь похолодел от страха. В паху мучительно заныло.

«Ну, нет. Живым я вам не дамся, – повторял он про себя и пятился к выходу. – Господи, куда запропастился Виктор?»

— Я дам ему вина со снотворным. Как только он заснет, позови Омфала и Клития. Пусть они свяжут его и приготовят к жертвоприношению. Я сама свершу акт оскопления.

— Хорошо, – кивнул Серапис.

— Пусть Клитий свяжет этого этруска как можно крепче. Он сильнее, чем многие иные. И я не желаю, чтобы он дергался во время жертвоприношения. Моя рука должна быть твердой, а жертва неподвижной.

— Могу ли я дать ему морфия?

— Я подумаю об этом. Если я увижу страх в его глазах, который помешает жертвоприношению, мы дадим ему напитка богов, для утешения боли и страха. Все решится на месте. Я должна буду увидеть его глаза.

— Хорошо, светоносная. Все будет сделано так, как ты пожелаешь.

Владимир пятился к выходу, но оступился и с грохотом упал, зацепив руками пару керамических горшков. Нефтида и Серапис обернулись на шум.

— Серапис, хватай его! – крикнула Нефтида. – Я говорила тебе, что он наглый, словно кенийская обезьяна.

Владимир с удивлением обнаружил новое обстоятельство: внешность прекрасной хозяйки изменилась до неузнаваемости. Перед ним была совсем другая женщина. Нефтида состарилась прямо на глазах. И уже не выглядела юной и прекрасной, какой была лишь четверть часа тому назад. Парик слетел с ее головы, и взору Владимира предстал блестящий лысый череп. Изумрудные глаза налились кровью и выглядели злыми и колючими. Кроваво-карминовый рот изрыгал египетские проклятия на голову несчастного Владимира.