Книга Измена. Прости, но я верну тебя, страница 90 – Мария Владыкина

— Какой?

— Невыносимый. Почему ты мне не сказал про свою работу раньше? Думаешь, я кому-то бы могла рассказать, если бы ты мне сказал, что нельзя?

Миша сглотнул, и снова поморщился, а я тут же вскочила. Видела у входа графин с водой. Налила стакан воды, и помогла Мише попить. Он прикрыл глаза на несколько секунд, чем меня только напугал, но потом почти сразу распахнул.

— Я так думал. Для самого себя была такая отговорка. Но, оказавшись тут, я многое что понял. Тут, я имею в виду в больнице, на этой койке, неспособный обнять тебя, или поцеловать. Хотя очень хочется, веришь?

Я молчала, ждала, пока он продолжит.

— Я боялся именно вот этого. Ты сидишь тут у койки, плачешь, переживаешь. А если бы ты знала, кем я работаю, что вообще происходит, то вся твоя жизнь была бы такая. Я в командировку на задание, а ты бы места себе не находила. Я же тебя знаю. Когда очнулся, и понял, что не вижу тебя, запаниковал сначала. Подумал, что не спас тебя, не успел. И это были самые страшные секунды в моей жизни. Не дай бог никому такое пережить. Так вот. Я не хотел бы, чтобы кто-то был на моем месте. Тем более, чтобы это была ты, Света. Потому что я тебя люблю. Поэтому и молчал. Глупо, по-своему, тебя оберегая.

Подняв голову к потолку, я часто-часто моргала, пытаясь прекратить этот бесконечный поток слёз.

— Мне сказали, что я недели две тут ещё пробуду точно. Но я у тебя боец. Не плачь. Оклемаюсь, и ещё крепче стану. Ты же знаешь, на мне всё, как на собаке...

— Как раз через две недели суд назначен у нас по разводу. — Вырвалось из меня, а Миша весь сник. Даже краски с лица спали.

— Свет, ты...

— Но я теперь даже не знаю, как разводиться с тобой, блин, Климов. Ходить потом разведёнкой с двумя детьми...

Сначала Миша нахмурился, потом ещё сильнее. А потом вдруг широко распахнул глаза.

— В смысле, с двумя, Света?

Я была уверена, что если бы он мог подскочить, поднять меня на руки, и закружить, то непременно бы это сделал. Но сейчас, пока прикованный к кровати, он просто улыбался как умалишенный, не переставая что-то говорить.

— Ты ведь понимаешь, что хрен я теперь с тобой разведусь? Буду жить с тобой всю жизнь. Оберегать, любить, работу новую найду, хотя и пенсия у меня по выслуге должна быть неплохая. И накопления кое-какие имеются... С ума сойти. Ты даже представить не можешь, какой я счастливый.

— Представляю, у тебя на лице написано. — Не могла сдержать улыбку и я. Потому что внутри медленно начинало оживать то хрупкое чувство, напоминающее моё счастье.

— А какой срок? Когда ты узнала? Уже понятно, девочка или мальчик?

— Срок совсем маленький ещё, шесть недель. Помнишь, мне плохо стало в доме, и ты меня в больницу отвёз? Там и сказали.

На лице Миши застыла гримаса. Он сцепил зубы, и почти не сказал, а выплюнул.

— Получается, этот козёл ещё и на тебя беременную наставлял пушку, и возил, пугал тебя? Я его точно прикопаю где-нибудь в лесочке. Он у меня не выйдет из тюряги, там и загнётся.

— Я об этом как раз тоже хотела поговорить, Миша. — И я опасливо обернулась на дверь. Наверняка в палате была прослушка. Я бы точно установила.

— По поводу? — Чуть сдвинул брови Миша к переносице.

— Сегодня ко мне приходил твой коллега поговорить. И, если честно, то, что он сказал... В общем, я решила поверить не ему, а тебе. А наш разговор показался мне подозрительным.