Книга Развод по Проекту: Дом, который построила Я!, страница 23 – Арина Вольская

Она вошла в кабину.

— Сначала прочитать моё письмо от четырнадцатого числа. Потом потребовать повторный расчёт фасадной системы. И ничего не подписывать, пока не поймёте, за что отвечаете.

— А если Виктор Павлович будет настаивать?

— Теперь это ваш проект, Олег.

Двери закрылись.

В лифте Николай Евгеньевич держал коробку обеими руками. Он не задавал вопросов, и Лидия была ему за это благодарна.

На первом этаже он поставил коробку в её машину.

— Вы вернётесь? — спросил он.

— Не знаю.

— Без вас там будет плохо.

— Может быть.

— Это всё из-за этой девицы?

Лидия посмотрела на стеклянный фасад здания. На двадцать втором этаже за окнами двигались маленькие фигуры.

— Нет, Николай Евгеньевич, — сказала она. — Из-за конструкции.

Он не понял, но переспрашивать не стал.

Лидия села за руль и положила телефон на соседнее сиденье. На экране было несколько пропущенных звонков от сотрудников, письмо от юридической фирмы и уведомление о принятом запросе на оценку компании.

Она уже собиралась завести машину, когда пришло новое сообщение.

Имя отправителя заставило её задержать руку.

Роман Карелин.

Они не общались почти три года. Последний раз он звонил после завершения делового центра, когда хотел пригласить её на открытие отдельно от Виктора. Лидия тогда отказалась: считала неправильным принимать личную благодарность за работу общего бюро.

Сообщение было коротким:

«Лидия Андреевна, слышал, в вашей компании произошли изменения. Не знаю, насколько это правда, поэтому не стану задавать вопросов. У меня есть объект, который я хотел бы обсудить именно с вами. Не с бюро. С вами лично».

Ниже стоял адрес.

Старая речная пристань.

Лидия прочитала сообщение дважды.

Потом подняла глаза на башню, где оставались её кабинет, проекты, сотрудники и двадцать пять лет работы.

Впервые за это утро перед ней была не дверь, которая закрывалась.

Перед ней возникал адрес.

В первые три дня после ухода Лидии бюро не рухнуло.

Ни один потолок не обвалился, ни один заказчик не расторг договор, ни один сотрудник не вышел на набережную с коробкой личных вещей. Утром открывались двери, включались компьютеры, на экранах возникали привычные модели зданий. Курьеры приносили образцы материалов, секретари назначали совещания, инженеры спорили о нагрузках и сроках. Компания продолжала работать с той убедительной естественностью, с какой большой механизм ещё некоторое время движется после того, как в нём уже сломалась важная деталь.

Виктор Сафронов воспринял это как подтверждение собственной правоты.

В понедельник он собрал сотрудников в общем зале. За его спиной на экране светился новый логотип: прежние строгие буквы стали тоньше, между словами исчезло привычное «и партнёры», а под фамилией Сафронова появилась англоязычная подпись, смысл которой сводился к архитектуре будущего.

Алиса стояла рядом с экраном. На ней был белый костюм с широкими плечами, и в холодном свете офиса она выглядела не любовницей генерального директора, а воплощением новой эпохи, которой до сих пор мешали наступить лишь слишком осторожные люди.

— Мы не собираемся отрицать прошлое, — говорил Виктор. — Но компания выросла из прежней структуры. Нам необходима скорость. Необходим новый язык. Необходимо перестать бояться решений только потому, что их ещё никто не принимал.