Книга Развод по Проекту: Дом, который построила Я!, страница 46 – Арина Вольская

Первым листом было официальное уведомление от «Сафронов и партнёры».

Бюро заявляло, что конкурсное предложение по «Северной пристани» содержит архитектурные и планировочные решения, созданные Лидией в период работы в компании. Указывалось, что архивные материалы, методы поэтапного восстановления и отдельные схемы функционального зонирования якобы относятся к интеллектуальной собственности общества.

До выяснения обстоятельств компания требовала приостановить заключение договора с Карелиным, прекратить использование спорной концепции и предоставить полный комплект конкурсных материалов для сравнительного анализа.

Внизу стояла подпись Виктора.

Следующим документом была копия претензии, направленной Роману Карелину и бюро «Рубеж».

Лидия читала медленно.

Виктор не оспаривал её талант.

Он оспаривал её право унести талант с собой.

На последней странице находилась особенно аккуратная формулировка:

«Самостоятельное использование госпожой Сафроновой профессиональных наработок, сформированных в рамках деятельности ООО “Сафронов и партнёры”, способно причинить обществу существенный материальный и репутационный ущерб».

Лидия положила бумаги на соседнее сиденье.

В зеркальном фасаде здания напротив отражался вечерний город. Свет разбивался на десятки окон, и в каждом возникала отдельная версия одной и той же улицы.

Она наконец поняла, чего Виктор боялся больше всего.

Не того, что без неё его бюро станет слабее.

А того, что рядом появится доказательство: Лидия никогда не принадлежала ему целиком.

Регистрация студии заняла меньше времени, чем выбор стульев.

Название «Воронова. Архитектура и реставрация» появилось в государственном реестре через несколько рабочих дней, а Лидия ещё неделю не могла решить, на чём будут сидеть люди, которым предстояло спасать «Северную пристань».

В отцовской мастерской сохранились два старых кресла. Одно было продавлено посередине, второе скрипело при малейшем движении и грозило развалиться именно в тот момент, когда на него сядет важный заказчик. У чертёжного стола стоял высокий табурет без спинки. Когда-то отец мог проводить на нём целый день, переходя от ватмана к макету, но Лидия, попробовав поработать так два часа, поняла, что память о человеке не должна превращаться в способ испортить позвоночник.

Она заказала три одинаковых рабочих стола.

Самые простые, светлые, без дизайнерских ножек и встроенной подсветки. Столы привезли в плоских коробках, и сборщик, молодой человек с серьгой в ухе, долго искал в мастерской место, где можно было бы разложить детали.

— Здесь всё будет офисом? — спросил он, оглядывая полки с архивами, рулоны кальки и старые макеты.

— Надеюсь, не всё, — ответила Лидия. — Часть должна остаться мастерской.

Он, кажется, не понял разницы.

К вечеру вдоль окон стояли три стола. На одном Лидия разместила компьютер и папки по «Северной пристани». Второй предназначался Антону. Третий пока оставался пустым.

Помещение не стало похоже на архитектурное бюро. Скорее на место, где трое людей решили временно переждать ремонт и случайно начали работу. Провода тянулись вдоль стен. Принтер занимал половину старого шкафа. Образцы кирпича лежали рядом с чайником, потому что другой свободной поверхности не нашлось. Над дверью сохранилась выцветшая табличка отцовской мастерской: