Книга КоммунАллочка, страница 29 – Виктория Арана

— Отец. – Юра отвёл потухший взгляд. – Он не согласен с моим желанием распоряжаться жизнью самостоятельно.

Все мои дальнейшие попытки узнать об этом побольше пресекались на корню. Знала, что любопытство в таких случаях вещь неприемлемая, поэтому быстро отстала. Я бы сама делиться не стала глубоко личным с малознакомым человеком.

Просидели почти два часа. Юра оделся и сказал, что проводит. На моё сопротивление: «Да тут идти пять минут», качал головой приговаривая, что уже поздно. И что если бы не он, я бы давно была дома. Гэтсби тоже пошёл с нами. Ему на правах щенка полагалась часто гулять.

На улице снова промозглый ветер, несмотря на ноль. Ноябрь по градусам сильно теплее обычного, но ветер… Он будто отыгрывался за отсутствие снега и минуса. А мне всё равно нравилось. Его шум походил на музыку сезона. То сильный и резкий, то мягкий и почти деликатный.

Юра угрюмо смотрел на Гэтсби, подскочившего к голой лужайке. Потом достал пакетик и прибрал за ним со скорбным лицом. Я рассмеялась тому, как один был счастлив, а другой опечален из-за одного и того же.

— Зато это был не твой керамогранит, – подсказала я положительную сторону произошедшего.

— Единственный плюс. Я не понимаю, откуда в нём столько. Он похож на картошку, а гадит как настоящая овчарка.

— Так он и есть овчарка, вообще-то. То, что он заниженный, ни капельки не уменьшает его возможностей.

— Я заметил.

С крайне печальным из-за естественных вещей Юрой дошли до моего подъезда. Фонарь снова потух. Мы встали на лесенке так, что лица оказались друг напротив друга. Сердце замерло от того, каким он был красивым в своей грусти. Словно он создан специально для этих эмоций. Прощание вышло неловким. Он смотрел на меня как-то странно. Тепло, несмотря на печаль.

С красными щеками дошла до лифта. Не могла перестать думать о Юре, хотя ничего особенного и не происходило. Очень хотелось обсудить всё со Стёпой. Достала телефон и написала ему сообщение с кратким пересказом событий и вопросом: «Что делать?».

Как раз в этот момент лифт выпустил меня на нужный этаж. Прислонившись к батарее, в синем халате стоял Костя, второй брат-дебошир.

— Кабачок верни! – прохрипел он, как только меня увидел.

— Не брала я ваш кабачок!

Разозлившись, закрыла дверь в общий блок на замок. Они выходили портить своё здоровье без ключей, так что Косте придётся помучиться снаружи в ожидании Васи или родителей. Настроение моментально испортилось. Столько лет живём рядом, но почему-то виноватой в пропаже злосчастного кабачка посчитали именно меня.

Ну да, я действительно собиралась сделать это. Но одумалась же! Рыжий, лёжа на холодильнике, попытался ударить меня лапой по голове. Пригрозила ему пальцем и шикнула. Тот недовольно дёрнул хвостом и отвернулся. Давать себя в обиду не собиралась даже коту.

В среду проснулась от истошного крика за стеной. Кричал, судя по голосу Костя:

— Я хочу жить!!!

Я резко села с быстро колотящимся сердцем. Неужели их ссоры достигли апогея? Сами справятся с полицией и скорой? Или нужно впервые в жизни вмешаться? Я подползла к стене и приложила ухо к розетке.

— Да ты мне всю жизнь испортила! Всю, понимаешь?! Сердце у тебя болит, а у меня не болит?! Да у меня три семьи распалось, твой внук, мой сын, где он? Да я понятия не имею, меня из-за тебя лишили родительских прав!