Книга КоммунАллочка, страница 56 – Виктория Арана

Пока мы перетягивали телефон, в нас снова полетели бумажки. Я игнорировала однокурсников изо всех сил. Пусть бросаются, решались вещи поважнее.

— Успокойся, умоляю. Это не так должно происходить. Точно не из-за твоего вмешательства, – почти скулила я, вцепившись в его запястья.

— Ну если вы двое разобраться не можете, я что сделать должен? Смотреть на страдания лучшей подруги?

— Не смотри, если не нравится. Но не лезь, пожалуйста. Для меня это важно. Понятно, что мы из слишком разных миров, тут даже обсуждать нечего. Он и я – не предназначены друг для друга. Причём, мне будет сложнее в подобных отношениях, чем ему.

— Откуда тебе знать? У тебя ни-ко-гда не было отношений. Ты понятия не имеешь, что будет сложно, а что – легко. И никогда не узнаешь без реальной практики.

На нас обрушился град из бумажек. Пришлось убираться вместо разговора. Хотя бы Стёпа больше не тянулся к телефону. В итоге в переписке пообещал не вмешиваться, если я сама не попрошу. И напомнил одну крайне важную, по его скромному мнению, истину: парни приходят и уходят, а друзья остаются навсегда.

На обеде обсуждали близящиеся экзамены. Прошло больше половины семестра, у нас обоих не было хвостов, но автоматы ставили крайне редко. Скорее всего, придётся постараться, чтобы сдать на хорошие оценки.

В интернете пугали, что при трудоустройстве смотрят на средний балл в дипломе. Преподаватели также это подтверждали. Мы спрашивали у преподающих аспирантов, но они только хитро улыбались в ответ, приговаривая, что пусть для нас это останется сюрпризом.

Будущее – это ведь самое важное, что может быть на свете. Прошлое уже никак не изменить. Оно случилось и останется ровно таким. Зато мы можем влиять на настоящее, а значит, вкладываться в собственное будущее. Этим я и занималась, пытаясь не пропускать занятия без веских причин.

Многие однокурсники считали универ бесполезной тратой времени. Но где бы ещё мы получили столько возможностей для развития собственной хитрости? Знания быстро теряют актуальность, зато умение быстро их восполнять – нет. За это я и любила универ, пусть и сдавала все работы сильно заранее.

До темноты просидели на парах. Стёпа трижды чуть не уснул. Я четырежды. Он много времени проводил с Верой, я – с Юрой. Эти, казалось бы, небольшие изменения, сильно повлияли на нас.

Теперь вместо сна я могла сидеть с Юрой допоздна и шёпотом обсуждать важные темы. Иногда мы учили командам Гэтсби, порой сидели с Серёжкой, мы почти всё стали делать вдвоём.

Днём, пока я была на парах, Юра ходил в тренажёрку. Я удивилась, узнав, что каждый день. Никогда о таком не слышала. Он договорился со Светой о Гэтсби, поэтому двери в прихожую на время его отсутствия оставались открытыми, чтобы коржик не чувствовал себя одиноко.

Иногда Юра ходил на короткие встречи с родителями или друзьями, но большую часть дня проводил в моей каморке. Пусть он не вписывался в скудный интерьер, эксперимент казался удачным.

Больше всех, конечно, повезло Гэтсби. Вместо одного хозяина, он получил в дополнение меня, Свету и Серёжку. Последнего он любил больше всех. Они будто разговаривали на одном языке: дурном. Зато мы все из-за этого веселились.

В субботу проснулись ровно в девять утра из-за проповеди через розетку. Юра застонал и засунул голову под подушку. Я засмеялась, понимала, как с непривычки это могло раздражать. С годами начинаешь относиться ко всему проще. Философски.