Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 19 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Да, как раз помешала, — отвечает Семён резким тоном. — Ты знаешь, что у нас серьёзный разговор? Убери, папа, отсюда свою подстилку. Или уйду я.

* Богдан *

Ситуация накаляется с каждой секундой. Я стою между молотом и наковальней: сыном, чья обида и гнев осязаемы, и Лесей, которая, кажется, вообще не понимает своими куриными мозгами, насколько неподходящий момент она выбрала для своего появления.

— Леся, оставь нас, пожалуйста, – говорю я тихо, но в голосе звучит сталь. Я сделал свой выбор.

Леся фыркает, на её лице мелькает раздражение.

— Ты серьёзно, Богдан? Ты сейчас меня выгоняешь? Ты позволяешь ему меня оскорблять? Я же просто хотела...

— Лесь, я не прошу. Я говорю, – перебиваю её я, не повышая тона.

Она замирает, словно не веря, что это я. Обычно я мягче, иду на уступки, но не сейчас. Пофиг, куплю ей потом красивое белье и она остынет.

— Ладно, – протянет она, её голос становится резким. – Хорошо. Раз ты так хочешь. Но надеюсь, ты его научишь хорошим манерам.

С этими словами она идет к двери, хлопная ею так, что полки на стенах дребезжат.

Мы с Семёном остаемся одни. Напряжение в комнате становится ещё более ощутимым.

— Я слушаю, – бросает он, садясь на диван и скрещивая руки на груди. Поза у него вызывающая, взгляд – холодный.

Я сажусь напротив, чувствуя, как стул подо мной кажется невыносимо жёстким. Словно подо мной обвинительный стул в зале суда.

— Семён, я знаю, как это выглядит. И как это ранит. Я не хочу оправдываться, но я хочу, чтобы ты понял, что... я тоже человек. Я мог сделать ошибки. И, наверное, сделал их много.

— Это ты называешь ошибкой? – прерывает он. – Ты бросил маму. Ушёл, когда она была в больнице. Когда ей нужна была помощь. Это просто ошибка?

Его слова ударяют больнее, чем я на то рассчитываю. Сын смотрит на меня как на чужого. И, честно говоря, я чувствую себя чужим.

— Я знаю, что был неправ. Но, Семён, если бы ты знал, как давно я это нес в себе... Мы с твоей мамой... мы перестали быть парой. Мы перестали быть теми, кем были раньше. Это не оправдание, это правда.

Сын чает головой и отворачивается.

— И что? Это причина найти себе какую-то девицу? Ты вообще подумал о том, каково маме? Ты видел её? Знаешь, что она переживает?

— Сёма, я... – запинаюсь, подбирая слова. Я действительно не знаю, как объяснить, что, уходя, я искал не столько счастье, сколько спасение. – Я всё понимаю. И если бы мог, наверное, поступил бы иначе.

— Но не поступил, – заканчивает он за меня.

Мы оба молчим. Тишина в комнате кажется оглушающей. Сердце мое бешено колотится, словно на каждый удар уходит всё больше сил. Семён выглядит непоколебимым, но в его глазах я вижу не только гнев. Там много боли, горечи и разочарования.

— Ты говоришь, что искал себя. Про пустоту. Про то, что любовь прошла. Но, папа, любовь – это не только секс и яркие эмоции. Это ещё и ответственность. Ты её, похоже, не выдержал, – сын встает с дивана. – Если ты так и не понял, что значит любить и быть рядом, то что ты мне хочешь сказать?

Я не нахожу слов. Семён стоит надо мной, высокий, уверенный, сжимающий кулаки, чтобы сдержать себя. Он почти мое отражение, но только более решительный, чем я был в его возрасте.

— Я хотел... – начинаю я, но снова запинаюсь. Что я мог сказать? Что я просто хотел быть честным? Или что надеялся, что он поймёт меня? – Я хотел, чтобы ты знал: я тебя люблю. И всегда буду рядом, как бы ты ко мне сейчас ни относился.