Книга Искатель, 2010 № 12, страница 114 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Владимир Лебедев, и др.

Тебе, наверное, не хуже меня известно, что именно там, в Срединной Империи, уже сейчас человек как вид в состоянии самостоятельно формировать и конструировать себя. Именно там он победоносно вступает на путь автоэволюции. И даже готов привести в движение абсолютно иную, синтетическую — внебелковую и вненуклеоидную — эволюцию, разнообразие плодов которой (уж можешь мне поверить!) окажется неизмеримо большим, нежели все прошлые и настоящие урожаи на развесистой кроне древа Линнея!

Замолчав, Лжеархипастырь испытующе воззрился на слушателя.

— Ну? Что скажешь? Согласен ты с моими выводами?

— Согласен ли я? — переспросил нунций. — Знаете... мне кажется, за века своего полуискусственного существования вы настолько отдалились от человеческой природы, что... обычному человеку понять вас трудно. У вас уже и речь-то какая-то... Точно у компьютерного спайдроба. Мы, люди, так не говорим. Я, конечно, пытаюсь вам соответствовать, но... Два года пребывания в Конгрегации приучили меня к речевым витиеватостям, однако ваш язык это... сверх границ!

— Брось, — поморщился Антеус, — брось изображать из себя простака, аль Рашид. Тоже, «обычный человек» нашелся. Илц ты забыл про свою химерическую составляющую?

— Напрасно вы игнорируете мои советы, — покачал головой дознаватель. — Коли вы также станете разговаривать с клиром, вас быстро раскусят.

— О чем ты толкуешь? — сдвинул брови старик. — Ваньку решил повалять?

— Я серьезно вам говорю: если бы нормальный человек попытался строить устную речь таким образом, он просто потерял бы мысль. А из вас всякие сложносочиненные да придаточные сыплются, точно... бисер из дырявого мешка. И моментально нанизываются на нить логических умозаключений.

— Бисер? Из мешка?! — возмутился Мун.

— На вашем месте я непременно обозначил бы эту проблему перед обслуживающим персоналом, — не унимался нунций.

— Каким еще персоналом?

— Ну, кто-то же должен ухаживать за вашими драгоценными мозгами, когда они находятся вне очередного донорского тела. Я не знаю: ополаскивать, что ли, протирать спиртиком.

— А! Я понял, — усмехнулся Антеус. — Ты просто пытаешься вывести меня из равновесия. Не выйдет. Однако неужели тебе совсем нечего мне ответить? Или возразить?

— Отчего же? Я, к примеру, заметил, Святой Отец, что в ваших теориях совсем не остается места для Творца, — с притворной горечью вздохнул Ассур.

— Для Творца?! — фыркнул старец, игнорируя явные нотки сарказма, прозвучавшие в реплике нунция. — Какого такого Творца? Признаться, я всегда считал тебя тайным материалистом или уж, по меньшей мере, агностиком.

— Увы, чтобы стать материалистом мне не хватает веры, — вновь и еще печальнее вздохнул Ассур. — Повторять вслед за скептиками: «Que sais-je?»^[5], считать, что в каждом благоуханном аромате должна быть капля asa fortida^[6], уверять себя, будто мы ничего не знаем наверняка и никогда ничего наверняка не узнаем, значит, на мой взгляд, принимать слишком многое на веру.

— Будь так добр и оставь свои занюханные софизмы для кого-нибудь поглупее! — прервал его Антеус. — Впрочем, замечание твое не столь невинно, как кажется... Вынь и положь ему, видишь ли, Господа! Хотя чему я, собственно, удивляюсь? О чем бы ни шла речь, вы все стремитесь свести к пустопорожней риторике, мнимому философствованию. Не пора ли отказаться от пустых воздушных шаров из условных терминов, от знаков, не имеющих значения, от выражений, ничего не выражающих, от туманных слов, которые каждый понимает по-своему, сообразно своему невежеству или своим предрассудкам, и которые служат доказательствами только для тех, кто доказательств не имеет? Не пора ли, наконец, прекратить при каждом удобном случае перекладывать ответственность на плечи заведомо непознаваемого, а потому и безответственного Демиурга? Вы, людишки, вообще заигрались с Богом! Да, именно так, сынок! Заигрались с Боженькой! Решили, коль скоро Его нет, так надобно Его выдумать, сотворить заново. Хе-хе! Сотворить по образу своему и подобию! Тупые кретины, идиоты... Не можете без костыля! — Слова вылетали из горла старца, будто смачные плевки в вечность. — Я долго, очень долго жил и много видел, сынок. Я видел, как все это начиналось... С незапамятных времен люди блуждали от одного безумия к другому, выдумывали себе возвышенно-божественные генеалогии, льстящие самолюбию предания и мифологии, обожали наделять все свои установления и культурные фантазмы сверхчеловеческой санкцией... Между тем мы-то с тобой уже знаем, что человек — такое же случайное порождение биоэволюции, слепой космической лотереи, как и все прочие твари. Ничего сакрального!