Книга Искатель, 2010 № 10, страница 47 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Сергей Саканский, и др.

Когда Махаон нагнулся и предельно осторожно подхватил на руки девушку, Ассуру вновь пришлось буквально силой останавливать Иванникова, который возмущенно засопел и, казалось, готов был немедленно кинуться на козлоподобное существо. Махаон же спокойно прошествовал обратно к пролому, расправил крылья и изготовился взлетать; в последний момент перед тем, как броситься с башни, он внезапно обернулся к нунцию, хитро подмигнул красным глазом и прошипел, точно дружелюбная кобра:

— Спокойствие, только спокойствие! С ней все будет в порядке. Не впервой — оклемается. А через недельку и совсем будто новенькая станет. На Лилит вообще все мигом заживает. Как на кошке. Точнее, на ягуаре... Ну а здесь... а здесь вы уж, того... как-нибудь без нас справляйтесь, сами уж как-нибудь... хе-хе!

— Сколько, говоришь, внизу муртазеков? — поинтересовался Ассур, оставшись вдвоем с атаманом. — С полсотни? И только-то? Ну что ж, повеселимся...

— Еще как! — ответил Иванников, открывая напольный люк. — Отганнибалим поганых по полной! Будет о чем вспомнить!

1

Когда Горин увидел ее на пороге редакции, он сразу понял, что погиб. Можно было назвать это любовью с первого взгляда, не окажись все гораздо сложнее.

— Я не ошиблась? — спросила гостья. — Газета «Московская страшилка»?

Эта женщина была идеалом Юрия Горина. Именно такое лицо он искал всю жизнь, именно эти черты находил по отдельности в какой-нибудь встречной и тогда влюблялся в нее целиком — за одну лишь черту. И вот наконец свершилось! Будто кто-то составил со слов Горина фоторобот воображаемой возлюбленной, максимально приближенный к оригиналу. Женщина его мечты стояла в дверном проеме и смотрела на него, чуть откинув голову назад и сощурившись от яркого света. В эти утренние часы солнце вовсю веселилось в помещении редакции, разбиваясь об оконные переплеты и укладывая на пол плоские золотые плиты.

— Ну и название для газеты, скажу я вам! — заявила незнакомка, грациозно прошла к столу, отодвинула кресло и села, положив ногу на ногу.

— Не я придумал, — буркнул Горин, невольно глянув на восточную стену помещения, за которой располагался кабинет главного редактора.

Со стороны Горин производил впечатление сдержанного, немного угрюмого, смертельно занятого журналиста, в то время как внутри у него все кипело от восторга.

Женщина осматривалась, обживая глазами незнакомое пространство, а Горин рассматривал ее. Ему хотелось, чтобы эти мгновения длились и длились... И если существует загробная жизнь, какой-нибудь там рай, то именно таким он и должен быть: утро, яркое солнце в окнах, а в кресле напротив — она.

Ей было около тридцати — ровесница Горина, плюс-минус год-два. Стройное, сильное тело, точеные ноги, высокая грудь. Короткое летнее платье василькового цвета. И таинственная пурпурная тьма — там, где за его краем смыкались линии ног... В сущности, идеал Горина был вполне конкретен: гостья была похожа на Аню, его детскую любовь, и во всех встречных красавицах он подсознательно искал именно ее черты.

— У меня к вам один вопрос... — начала незнакомка. — В вашей газете я прочитала статью. Тема меня очень заинтересовала, и я бы хотела поговорить с автором.