Онлайн книга «Искатель, 2010 № 07»
|
С подобными системами можно и под воду погружаться, если, к примеру, танкетка при форсировании водной преграды затонула. Мы заволновались и стали опять донимать взводного вопросами. Лавруха поморщился, как от зубной боли, и сказал, что произошло небывалое происшествие, пожалуй, не имеющее аналогов и... названия! Природа взбесилась, вероятно, осерчав на наши издевательские опыты над животными, и поэтому нам предстоит срочно приготовиться к выезду на полигон! Причем увиденное зрелище не должно не только пугать, а даже волновать бойцов из его славного гвардейского подразделения. Приказал вести себя мужественно — ведь мы все давали присягу, да и... мужики мы, в конце — то концов! Слова взводного насторожили, но мы отнеслись к ним стоически: служба есть служба. Капкан Лавруха велел всем отдыхать; мы сказали, что пока не устали, а он лишь бросил зло: «Выполнять приказание! Наружу выберемся — сами будете об отдыхе молить!» Оспаривать приказ не решились еще и потому, что за тамбуром раздался звук подъезжающего автомобиля. Затем бухнула входная дверь, и в ПТО завалился воин в ОЗК и противогазе — вскоре выяснилось, что это прибежал один из санинструкторов. Зачем? Мокрый словно мышь, он раздал каждому по горсти разноцветных таблеток и... собрался убегать. Когда мы его спросили, что произошло, он, выливая воду из противогазовой маски, только пробурчал скороговоркой: «Капкан!» Что именно он подразумевал под этим — мы поняли лишь через час-полтора... Теперь о том, во что мы были одеты. Общевойсковой защитный комплект состоит из сапог, плащ-накидки с рукавами и капюшоном (плащ может надеваться и как комбинезон) и пригоден для кратковременного нахождения в зоне заражения. Вероятно, в боевых условиях он может предохранить от заражения личный состав. Самым неприятным в этой ситуации было то, что для исключения проникновения отравленной среды под защитные костюмы поверх гимнастерки надевается специальный комплект, состоящий из наглухо застегивающихся брюк с чулками, куртки с плотными манжетами и шлемом, напоминающим по покрою вязаные шлемы рабочих-монтажников из Заполярья. И нам в эту ночь приказали одеваться по полной программе. Мы матерились себе под нос и натягивали на форму уплотняющие комплекты, а потом напяливали плащи ОЗК как комбинезоны, чулки и длинные, с манжетами, перчатки — всё из прорезиненной ткани! Представляете себе наше настроение и состояние — в тени жара под пятьдесят и ни ветерка! Мы же одеты так, словно за стенами мастерской шестьдесят градусов мороза! К тому же полная растерянность и непонимание происходящего... Сидим, чего-то дожидаемся — хорошо хоть противогазы не приказали напяливать. Наш взводный тоже мокрый и злой — в серебристом костюме ЛЗК... Спрашиваем: «Чего ждем?» Он буркнул: «Машины», — потом оглядел нас и милостиво разрешил курить со словами: «Может, курим в последний раз...» Старослужащие взбеленились: «Товарищ прапорщик, мы не пацаны какие-то там, службу по второму году тянем, да и тайны хранить умеем. Должны мы знать, что творится снаружи?» Он осмотрел нас, будто прощался с каждым, и с кривой усмешечкой заявил: «Скоро сами все увидите... Только не знаю, станет ли вам от этого легче». Косматые тени К исходу второго часа, когда сигареты у нас кончились, за воротами ПТО раздался шум работающего двигателя и прозвучал автомобильный сигнал. Лавруха приказал оставаться на местах, надел противогаз и пошел к воротам... Вернулся скоро, снял противогаз. Хмурясь, сообщил, что машина пришла, и зло добавил: «Дохихикались, стервецы». Потом обратился к нам: «Во-первых, хмыкать прекратите, а не то зубы пересчитаю, и... теперь внимание — в кузове найдете лопаты и листы железа, все это надо поделить между собой». Спросил: «Вопросы есть?» Вопросов не было. Тогда он скомандовал: «Газы!» Мы надели противогазы, а он орет: «На погрузку, по одному — бегом, через тамбур в кузов машины, рысцой и не стонать...» |