Онлайн книга «Искатель, 2010 № 07»
|
Я почувствовал через резину противогазовой маски слабое дыхание утреннего бриза, который должен был — мы надеялись на это — направить навстречу рою саранчи поднимавшиеся над нашим и другими кострами клубы «антика». И слава Богу, ожидаемое случилось: клубы медленно поплыли навстречу рою. И вот серый, поблескивающий в лучах восходящего солнца рой столкнулся наконец с первым, слабеньким, сизым, подобным табачному дыму облачком. В этот момент над полигоном над всем островом раздался единый вздох облегчения: глянцево поблескивающий рой колыхнулся, и на глазах начал таять — распадаться, пока не распался на отдельных, измотавших нас насекомых. Потом, когда встало солнце, поступила команда снять противогазы и ОЗК. Утро мы встречали в одних трусах — химзащита и душные намордники-противогазы, источенные и порванные, валялись рядом. Мы сидели на теплом песке, среди смердящих куч мертвых насекомых, и курили, впервые спокойно, понимая, что в эту ночь мы сделали невозможное — предотвратили беду вселенского масштаба. По крайней мере это было «написано» на заросшем щетиной лице нашего взводного. А потом обрабатывали антиферомоном дома в городке — остров подвергся тотальной дезактивации; вставляли выбитые насекомыми стекла и поврежденные в суматохе автомашинами постройки. Затем начался косметический ремонт всех зданий. Их пришлось красить сызнова: потому что они разделили участь ОЗК и противогазов — саранча, медведки и арахниды своими тельцами и лапками в неудержимом стремлении проникнуть ближе к теплу и свету словно наждаком содрали с домов слой краски и даже штукатурки. Пришлось засучить рукава и без сна и отдыха, в душных мастерских, заниматься ремонтом и покраской машин. Рои насекомых, бившихся в стекла и дверцы грузовиков, не только выдавили сами стекла, но и уничтожили покрытие, и машины выглядели так, словно их почистили наждачной бумагой. На полигоне еще несколько суток горели костры и стояли наготове канистры с «антиком»; специальные наряды, изнемогая от жары в новенькой химзащите, вливали антиферомон и жгли ОЗК и противогазы, в которых мы воевали с членистоногой мерзостью. Несколько человек из нашего взвода попали в санбат: саранча посекла и изрезала им лица и кисти рук, порвав перчатки, противогазовые маски и плащи. К счастью, летальных исходов не было. Отмечу, что после данного инцидента, вызвавшего настоящий шок в соответствующих высоких кругах военных и ученых, занятых разработками нового химико-бактериологического оружия массового поражения, проверяющих правительственных комиссий на острове было великое множество. Остров и полигон посетили и пузатые надменные генералы в окружении стай перепуганных, словно что-то укравших полковников, приезжали и какие-то понурые и чрезвычайно серьезные гражданские дяди. Так что же произошло? Тайна секретного эксперимента В Морозильнике случайно кто-то разлил феромоновую жидкость, специально синтезированную для привлечения насекомых. Оказывается, у них очень развито обоняние, и во многом они ориентируются благодаря запахам, вызванным феромонами, сигнализирующими о чем-либо, например, о половой зрелости самок, гибели того или иного насекомого. И, естественно, братья наши меньшие отреагировали на «сигнал», не подозревая, какому страшному испытанию они подвергли братьев старших. В то же время многие офицеры говорили о нем как о неожиданном удачном эксперименте ученых! «А ну как таких сбрендивших тварей к потенциальному противнику в тылы заслать?» — вопрошал взводный Лавруха, который теперь частенько сиживал у нас в «скворечнике» — помещении дежурного. Однажды он шепотом рассказал о страшно секретном эксперименте ученых-энтомологов: дескать, это они медведок и саранчу напустили на остров и... получили ордена, в отличие от него, спасителя детей и женщин, и его проверенных ночными кошмарами подчиненных — нас, значит! |