Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 40 – Валери Овчинникова

Я принесла два стакана воды.

— Дай, я возьму.

— Спит.

— Тебе тяжело.

— Нет.

Я села рядом.

У Андрея затекла рука, рубашка была испачкана, телефон звонил уже третий раз. Он сбрасывал вызовы, не меняя положения.

— Ответь, — сказала я.

— Потом.

— Работа.

— Сын важнее.

Простая фраза.

Такая, какую любой отец должен говорить без героизма.

Но Андрей пропустил пять лет. Для него каждый обычный поступок становился обещанием.

— Ты правда стоял у роддома? — спросила я тихо.

Он посмотрел на Артема.

— Да.

— Четыре часа?

— Четыре часа двенадцать минут.

— Помнишь?

— Помню всё, что связано с поиском. Отели. вокзалы, чужие подъезды. Женщину в регистратуре, которая смотрела на меня как на сумасшедшего. Старика у твоего дома, сказавшего, что видел блондинку с коляской.

— Почему не рассказал вчера сразу?

— Хотел показать документы. Слова ты бы приняла за попытку оправдаться.

— Ты угадал.

— Знаю.

Я посмотрела на спящего сына.

— Читая статью, люди решат, что ты увидел наследника и сразу вспомнил обо мне.

— Пусть решают.

— Тебя это не задевает?

— Задевает только то, что ты можешь так подумать.

— Думала.

Он поднял глаза.

— А сейчас?

Я провела пальцем по краю стакана.

— Сейчас знаю, что ты вошел в совет до того, как увидел Артема.

— Да.

— И писал мне.

— Да.

— И ездил искать.

— Да.

— Но иногда прекращал.

— Прекращал. Злился. Уставал. Верил, что у тебя другая семья. Потом снова начинал. Я не буду делать из себя героя, который пять лет жил одним поиском. Жил своей жизнью. Только отпустить тебя так и не смог.

Это звучало правдивее вечной любви у окна.

Он работал.

Встречался с другими.

Спал.

Смеялся.

Пил кофе.

Иногда месяцами не искал.

А потом снова открывал папку.

Любовь взрослых людей часто выглядит именно так: живешь дальше, а в одном месте внутри всё равно остается человек, которого не закончил.

— Почему не женился? — спросила я.

— Не хотел обещать женщине то, чего не смогу дать.

— Что?

— Себя целиком.

Артем пошевелился во сне. Андрей сразу поправил руку, чтобы гипс не давил.

— Сейчас ты хочешь жениться? — спросила я.

Он посмотрел прямо.

— На тебе — да.

У меня сбилось дыхание.

— Ты даже не знаешь меня нынешнюю.

— Поэтому не делаю предложение. Сначала узнаю.

— А если окажется, что нынешняя Марина раздражительная, уставшая и любит спать поперек кровати?

— Переживу.

— И не готовит завтрак.

— Закажем.

— И не собирается переезжать в твой дом.

— Найдем дом, который выберем вместе. Или останемся в твоем. Я помещусь.

Я посмотрела на его плечи.

— С трудом.

Андрей улыбнулся.

Тепло.

Без насмешки.

— Мне нужен шанс, Марина. Не право. Не гарантия. Один шанс показать, что я умею остаться.

Я долго молчала.

Потом сказала:

— Начни с отцовства.

— Хорошо.

— Оформим официально. Место жительства остается со мной.

— Да.

— Фамилию Артем решит сам, когда станет старше.

— Да.

— Встречи согласовываем. Никаких внезапных поездок, дорогих школ и людей охраны за его спиной.

— Согласен.

— И твоя мать к нему не подходит.

— Уже оформляем запрет через адвоката.

— Андрей.

— Что?

— Если однажды решишь, что устал…

Он посмотрел жестко.

— Не решу.

— Дай договорить. Если испугаешься, разозлишься или поймешь, что не справляешься, ты скажешь мне. Сам. Не исчезнешь. Ребенок переживает честный разговор легче, чем пустую дверь.