Книга Пристойное поведение, страница 35 – Кэти Андрес

— У меня ничего не было с Ликой! — прорычал, делая шаг к ней, пытаясь достучаться сквозь эту стену ее обиды. — Она просто у меня живет! Потому что так захотела Марго. А вот ты, Ань…

Она вдруг рассмеялась.

— Просто живет? — в ее глазах блеснули слезы. — Она

просто

с тобой живет, ты

просто

ее трахаешь по старой памяти… Всё у тебя

просто

, Марк!

— Да я же тебе говорю…

И в эту самую секунду, словно по закону высшей, изощренной подлости, в кармане моего пальто завибрировал телефон.

Рингтон нагло и громко разрезал тяжелую тишину лестничной клетки.

Я инстинктивно сунул руку в карман и вытащил аппарат. Экран ярко светился в полумраке подъезда.

«Анжелика».

Твою мать.

Сука.

Я готов был прямо сейчас разбить этот кусок пластика о бетонную стену.

Аня посмотрела на светящийся дисплей. И снова рассмеялась — тихо, страшно, словно в ней что-то окончательно надломилось и умерло.

— Беги, Марк, — ее голос стал пугающе ровным, ледяным. Взгляд потух, закрываясь от меня наглухо. — Она снова тебе звонит. А меня оставь в покое. Ключи от твоей машины я оставлю на тумбочке. В ближайшее время съеду в общагу.

Она резко развернулась, толкнула дверь и быстро шагнула внутрь квартиры.

— Аня, стой! — я рванулся к ней, но не успел.

Дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед моим лицом. Громко щелкнул замок.

— Аня! — я ударил кулаком по жесткому дереву. — Аня, открой дверь!

В ответ — тишина.

Я прижался лбом к холодной двери. Сердце колотилось в горле, оставляя на языке металлический привкус крови.

Предательство.

Я физически чувствовал, как меня предали. Как мне вырвали хребет. И самое страшное — я даже не понимал, кто кого предал сильнее. Этот ублюдок с его ключами от мерседеса, этот желтеющий синяк на ее шее… И эта проклятая Лика, разрушившая всё одним своим звонком.

Я ударил по двери еще раз.

Она ушла.

Моя маленькая упрямая белка только что перерезала все тросы, державшие нас вместе, и я полетел в бездну.

Мы зашли в номер. Обычная, ничем не примечательная гостиница — далеко не «Ритц» и не те роскошные люксы, к которым привык Марк, но вполне пригодная для жизни. Чисто, опрятно: широкая двуспальная кровать, плотные темные шторы, тяжелое кресло у небольшого столика и запах дешевого лимонного средства для уборки.

Марк закрыл за нами дверь, прижимая телефон к уху.

— Марго спрашивает, как ты? — бросил он мне, не отрываясь от разговора.

Я поставила свою дорожную сумку на пуфик, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость.

— У тебя телефон выключен, — пояснил он.

— Сел. Позвоню ей завтра.

Марк кивнул и снова переключился на трубку:

— Она позвонит тебе завтра, Марго. Всё хорошо, погода дрянь. Если погода наладиться вернемся завтра. Да.

Я потянулась за чистыми вещами, краем уха слушая его голос. Вдруг тон Марка резко изменился, став жестким и раздраженным:

— Марго, разберись со своей матерью, пожалуйста, сама. Нет. Нет, я сказал. Блять, Марго, это твой муж и твоя мать, вы взрослые люди, договоритесь уже как-нибудь!

Он раздраженно отключил телефон и бросил его на покрывало кровати.

Я предпочла не комментировать этот семейный скандал. Подхватив домашние шорты и простую футболку, я молча скрылась в ванной. Умылась ледяной водой, пытаясь смыть с себя тяжесть этого бесконечного, выматывающего дня, кладбище, запах корвалола и ссору с тетей Леной.