Книга Пристойное поведение, страница 57 – Кэти Андрес

Я задыхаюсь.

Чувство вины, шок, его признание в любви, Риткины тайны, метель в Сибири, Джулиан — всё это сливается в один вращающийся, тошнотворный водоворот.

Это слишком. Для одного вечера, для одной жизни — это просто слишком.

— Аня… — хрипло зовет Марк, делая движение ко мне.

Но я уже пячусь назад.

Мой инстинкт самосохранения, сейчас вопит только одно: беги.

Я отступаю на шаг. Потом на второй.

Мой взгляд падает на пол, туда, где валяется мой ботинок.

Резко наклоняюсь. Хватаю его рукой. Даже не пытаюсь надеть — просто сжимаю в пальцах ледяную кожу. Выпрямляюсь, бросаю последний, затравленный взгляд на Марка с его окровавленным лицом и на умирающую Анжелику в дверях.

Ни слова. Ни звука.

Разворачиваюсь и срываюсь с места.

— Аня, стой!

Я вылетаю в холл, врезаюсь плечом в стену, чудом удерживаюсь на ногах. Хватаю с банкетки свою куртку, дергаю на себя тяжелую входную дверь и выскакиваю прямо в ледяной московский дождь, убегая прочь из этого дома.

Знаете, что такое настоящий, тотальный шок?

Это не когда ты кричишь, бьешь посуду или картинно падаешь в обморок.

Шок — это когда твой мозг, не справившись с пиковой нагрузкой, просто выбивает пробки. Случается короткое замыкание, и ты переходишь в режим абсолютного, тупого автопилота.

Я шла по обочине дороги.

Ледяной дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами, которые я даже не замечала. На одно плечо была кое-как накинута куртка. На правой ноге тяжело стучал по мокрому асфальту тяжелый ботинок, а левая ступала прямо в лужи одним лишь промокшим насквозь носком. Второй ботинок я так и продолжала судорожно сжимать в руке, словно это было какое-то табельное оружие.

Я даже не подумала вызвать такси. Не попыталась найти свою арендованную машину или хотя бы спрятаться под козырек чьего-нибудь забора в этом поселке.

Я просто шла вперед, глотая ледяной воздух, и совершенно не понимала, что делаю.

Что это сейчас вообще было?

Из-за чего я сорвалась и побежала, как сумасшедшая?

Ну поругались.

Господи, да мы с Соболевым всегда ругаемся, наш стиль общения — это перманентная стройка с использованием тяжелой артиллерии. Мы орали друг на друга тысячу раз.

Но сегодня…

Он сказал, что любит меня.

Эта мысль билась в висках пульсирующим набатом. Марк Соболев, человек с бетонным сердцем, сказал, что жить без меня не может. А потом в дверях появилась Анжелика. Свидетельство того, какой же непроходимой, эгоистичной и слепой дурой я была все эти годы.

Да что со мной не так⁈

Я влетела в его дом, швырнула в него полотенцем, разбила ему голову ботинком, а потом… просто сбежала.

Потрясающая реакция. Идеальный фасад успешного европейского архитектора дал трещину размером с Марианскую впадину.

Я резко остановилась, едва не поскользнувшись на мокрой листве.

Ледяной ветер пробирал до костей сквозь тонкий кроп-топ. Я медленно развернулась и посмотрела назад, в ту сторону, где сквозь пелену дождя светились окна особняка Марка.

Может, вернуться?

Я представила эту картину: я прихрамываю обратно в одном носке, стучу в его дверь и говорю что-то вроде: «Прости, я тут немного психанула».

Господи, какой позор.

Я покажусь ему конченой истеричкой. Полной, неадекватной дурой.

Я тихо, нервно усмехнулась, подставляя лицо под колючие капли дождя.