Книга Искатель 14, страница 114 – Сергей Шиленко

— Изгои Балора прорвались вглубь Тераны, — наконец выдавил он мёртвым голосом. — Пока мы шли сюда, они… Возможно, если бы мы остались, смогли бы защитить или погибли бы все. Они бросили на прорыв сильнейших.

— Мирид? — прохрипел я, губы онемели и слово далось с трудом.

Илин отвернулся, и этот жест сказал больше любых слов.

— Терана тоже, — прошептал он. — Всё сгорело: детский дом, поместье Мароны, Мирид, все гостевые дома, деревни вокруг…

В ушах зашумело, комната поплыла перед глазами, и я даже не понял, как оказался сидящим на стуле, видимо, Илин усадил.

Всё сгорело! Дом, где родились мои дети, сад Лейланны, который она холила с такой любовью, комната, где мы с Зарой… Где я делал предложение своим женщинам. Бани, где мы собирались всей семьёй, мастерские, пристройка возле конюшни, где Лили возилась со своими кроликами…

— Это невозможно, — услышал я свой голос словно со стороны. — Там же были защитные периметры, гарнизон… Как⁈

— Проходчик, — просто сказал Илин. — Ублюдок телепортировал ударную группу прямо внутрь, а потом… Ты же знаешь, по какой схеме действуют Изгои.

Знаю. Жгут всё, что не могут унести, убивают всех, кто не годится в рабы.

— Но люди эвакуировались? — вцепился я в последнюю соломинку.

— Да. Все наши в безопасности.

«Все наши»… А наш дом, наше будущее, которое мы строили камень за камнем…

В голове закрутились обрывки воспоминаний. Вот я впервые переступаю порог поместья, заброшенного, полуразрушенного, но своего. Вот мы с Зарой чистим колодец. Вот приезжает Лили, испуганная, но уже влюблённая. Вот рождается Глория, мой первый ребёнок, и её звонкий крик разносится по всему дому…

Теперь там только пепел.

— Я должен был остаться, — выдавил из себя, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла сфокусироваться. — Должен был защитить…

— И что бы ты сделал против Проходчика и элитного высокоуровневого отряда убийц? — резко спросил Илин. — Героически бы погиб? Кому бы это помогло?

Мой друг, конечно, прав, разумом я это понимал. Мы приняли верное решение эвакуировать людей, уйти самим, собрать силы для решающего удара, но сердце… Сердце кричало, что я предатель, бросивший свой дом на разграбление.

— Мы всё восстановим, — сказал Илин, протягивая фляжку. — Главное что все живы.

Я машинально отпил. Какая-то горькая дрянь обожгла горло, но прояснила мысли. Монашеский тоник, что ли?

— Что это? — спросил я, делая ещё глоток.

— Настойка из трав моей родины, — криво усмехнулся друг. — Помогает собраться, когда мир рушится. У нас в ордене говорили: «сначала выпей, потом плачь, потом планируй месть».

Мудрые люди в его ордене. Я опустошил половину фляжки, вернул её Илину и встал. Ноги держат, уже хорошо.

— Спасибо, друг, — я стиснул его плечо. — Пойдём, нужно поговорить с людьми.

Илин шёл впереди, а я старался привести лицо в порядок. Плеснул на себя водой из фляги, холодная влага немного привела в чувство. Нельзя показывать слабость перед бойцами. Они смотрят на меня как на героя Тераны, как на того, кто приведёт их к победе. Если я сломаюсь, сломаются и они.

Когда мы вышли в общий зал, сорок пар глаз уставились на меня с надеждой и болью. Они тоже потеряли дома, у многих в тех деревнях остались родственники. Эвакуировались не все, кто-то решил остаться, понадеялся на авось.