Книга Искатель 22, страница 40 – Сергей Шиленко

— Тогда закрепи решение, — сказала Ирен. — Не как хозяин, принимающий добычу, а как муж и глава дома, который понимает цену второго шанса.

Я сжал ленту в кулаке, потом обернул её вокруг запястья Сафиры уже свободно, поверх рукава, завязав простой узел.

— Этот узел не держит тебя силой, — произнёс я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он напоминает, что теперь тебя держит слово. Наше слово перед тобой и твоё слово перед нами. Если семья принимает тебя, ты возвращаешься не как гостья и не как должница навеки, а как часть дома. С правами, обязанностями и памятью о том, что доверие придётся беречь каждый день.

Сафира склонила голову, и по её щеке скатилась одна тихая слеза.

— Я принимаю, — сказала она.

Жёны одна за другой коснулись свитка, подтверждая решение. Последней руку положила Мизини. Только после этого она отстегнула поводок от ошейника и, немного помедлив, сняла сам ошейник. Сафира вздрогнула, будто с её плеч упал невидимый камень.

— Носи его только тогда, когда сама захочешь вспомнить сегодняшний день, — сказала Мизини и протянула ошейник ей в ладони. — Не как знак позора, а как напоминание: свобода ничего не стоит, если за ней нет верности.

Я опустился перед Сафирой на одно колено и обнял её. Просто крепко прижал к себе женщину, которая снова стала частью моей семьи. Она вцепилась в меня обеими руками и тихо замурчала, уже не играя, не прячась за дерзостью, а позволив себе на несколько секунд быть слабой.

Это стало не просто возвращением домой блудной кошки, а окончательным восстановление целостности моей семьи. И я собирался закрепить её возвращение не страстью и не правом сильного, а долгой, терпеливой работой — тем самым трудом, без которого второй шанс превращается в красивую, но пустую сказку.

Просторная комната наполнилась ликующими возгласами. Мои жёны радостно обступили нас с Сафирой, кто-то смеялся, кто-то вытирал слёзы. В воздухе стоял смешанный аромат духов и тепла. После всего, что произошло, её возвращение казалось почти невероятным.

Наконец Мия строго захлопала в ладоши, призывая всех к тишине, и резкий звук заставил гарем немного утихнуть. Когда взволнованный гомон девушек вокруг нас стих, она многозначительно кивнула Мизини.

— По личной просьбе Сафиры, — громко объявила Мия, обводя взглядом присутствующих, — Мизини любезно согласилась поддержать её. Мы нашли способ, как весь гарем может помочь нашей кошечке пройти через это правильно: без хаоса, без лишней жестокости и без риска для неё.

Моя кошкодевушка буквально сияла. Её пушистые ушки радостно подёргивались, улавливая каждое слово, а в расширенных зрачках плясали искры предвкушения. Мизини грациозно шагнула вперёд и посмотрела на меня уже не игриво, а внимательно и серьёзно.

— Дорогой, — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Сафира хочет доказать вам свою абсолютную преданность. В обозримом будущем всякий раз, когда мы будем собираться всем гаремом, она желает служить вам исключительно в качестве личной слуги.

Я чуть приподнял бровь, чувствуя, как в груди поднимается горячий отклик. Это было не просто желание. В её просьбе слышались признание, вызов и мольба одновременно.

— Она уже передала мне свои стоп-слова и специальные жесты на случай, если не сможет говорить, — продолжила Мизини. — Сегодня вечером я выступлю её гарантом безопасности. Если понадобится, вмешаюсь, так как мы не успеем посвятить вас во все детали и окончательно обговорить правила и границы новых игр.