Книга Искатель 19, страница 57 – Сергей Шиленко

— Значит, вы не возражаете против ни к чему не обязывающих лёгких связей? — мурлыкнул один из магов, плавно опускаясь рядом с иллюзионисткой и одаривая её такой ослепительной белозубой улыбкой, что в пору было зажмуриться.

Мариль споткнулась на ровном месте, мне показалось, что у суровой воительницы банально подогнулись колени. Она прикусила нижнюю губу и взволнованно, почти беспомощно провела рукой по волосам.

— Ну… я имею в виду… Я не то чтобы… — забормотала она.

Несмотря на всю неловкость ситуации и смущение, в её тёмных глазах, устремлённых на летучего красавца, вспыхнуло совершенно недвусмысленное горячее томление.

На помощь вконец запутавшейся в словах девушке пришёл Леон. Как истинный аристократ он мягко, но решительно оттеснил слишком настойчивого ухажера.

— Я уверен, что если нашей прекрасной гостье станет интересно это предложение, она непременно даст вам знать, — произнес сын Восхода, одаривая Мариль тёплой улыбкой.

Иллюзионистка благодарно выдохнула, робко улыбнулась ему в ответ и поспешно ускорила шаг, пристраиваясь плечом к плечу к Леону подальше от остальных кавалеров.

Я шёл позади, с лёгкой усмешкой наблюдая, как вдруг преобразилась наша невозмутимая воительница. Её напряженные плечи расслабились, походка стала более воздушной, речь текучей, а голос мягче. Было чертовски забавно наблюдать, что даже такая закоренелая циничка поддалась чарам этого места, напрочь забыв о своей профессиональной сдержанности. Кажется, местный густой, пропитанный солнцем и нектаром воздух и правда обладал магическим свойством размягчать даже самые суровые сердца.

А впереди меня ждали Энелия и мой сын. Сердце, на миг радостно замерев, пропустило удар, и я непроизвольно прибавил шагу.

Спустя несколько минут Леон свернул с тропинки. Воздух здесь стал гуще, превратившись в концентрат сладковатого аромата цветочной пыльцы и нагретой солнцем зелени. Мы вышли на широкую лужайку, в центре которой возвышалось исполинское дерево, Великое Древо Лета. Его крона раскинулась так широко, что затеняла землю на добрую сотню метров во всех направлениях. Под его сенью между толстыми узловатыми корнями приютились просторные беседки, заботливо затянутые лёгкими сетками от насекомых. Внутри виднелись мягкие ковры, заваленные россыпью пухлых подушек всевозможных форм.

Я скользнул взглядом по лужайке. Беременные женщины, матери с младенцами на руках, смеющиеся дети, беззаботно снующие по изумрудной траве. В груди шевельнулось странное чувство, смесь щемящей нежности и глухого беспокойства. Слишком мирная картина. Но стоило мне заметить её, как все посторонние мысли мгновенно испарились.

Из ближайшей беседки, заметив наше приближение, выпорхнула девушка. Она бережно прижимала к груди крошечный живой сверток, из которого торчали очаровательные маленькие крылышки бабочки.

Энелия!

А это значило, что ребенок у неё на руках… мой сын.

Дыхание на секунду перехватило, сердце забилось быстрее, отсчитывая тяжёлые удары. Энелия сияла. Увидев меня, идущего рядом с её братом, она расцвела искренней счастливой улыбкой, и мои губы расплылись в ответной, не менее радостной.

Она была всё также прекрасна, как в тот день, когда мы расстались. Хотя нет, сейчас в ней появилось что-то новое. Мягкий материнский свет делал её черты более яркими и обворожительными. Шелковистые волны её волос ниспадали почти до самых пят, напоминая живое пламя или застывший рассвет, начинаясь от насыщенно-красного цвета у корней, плавно перетекая в бледно-оранжевый и заканчиваясь ослепительно-жёлтым, почти белым на самых кончиках. Они казались невесомыми и развевались за спиной при каждом её грациозном шаге.