Книга Виновница судьбы, страница 140 – Анастасия Чехова

Я посмотрела на эти слова и почувствовала, как внутри что-то мягко выдыхает. Будто один мир был про напряжение, недосказанность и старую боль, а другой — про тёплую опору, где мне не нужно сражаться за право просто быть.

Я: «С переменным успехом. Но держусь красиво.»

Ответ пришёл быстро.

Алекс: «Иначе я от тебя уже и не жду.»

Я невольно улыбнулась.

Я: «Льстец.»

Алекс: «Реалист.»

Я покачала головой и отложила телефон. Но даже этих коротких реплик хватило, чтобы в груди снова появилось спокойствие.

Вечером Эмили действительно была какой-то притихшей. Не грустной напрямую, а будто всё время что-то прокручивала внутри. Мы с ней ужинали пастой с сыром и овощами, и я не стала сразу лезть в разговор. Дождалась, пока она доест, отнесёт тарелку в раковину и сама устроится рядом со мной на диване.

— Как ты? — спросила я мягко, поглаживая её по волосам.

Она пожала плечами.

— Нормально.

— А если честно?

Эмили поджала губы и уставилась в экран телевизора, который даже не был включён.

— Мне не нравится, когда взрослые делают вид, что всё хорошо, хотя всё не хорошо, — сказала она наконец.

Я замерла. Потом кивнула.

— Мне тоже.

Она повернулась ко мне.

— Тогда почему вы так делаете?

Боже. Этот ребёнок иногда бил точнее любого взрослого.

Я осторожно взяла её за руку.

— Потому что взрослые не всегда умеют сразу говорить правильно. Иногда мы сами сначала путаемся.

— А ты запуталась? — её голос был очень тихим.

Я посмотрела в эти голубые глаза — такие живые, такие внимательные.

— Раньше — очень. Сейчас уже меньше.

— А папа?

Вот тут я сделала паузу. Настоящую. Не потому что не знала ответа, а потому что знала его слишком хорошо.

— Папе тоже сложно, — сказала я честно. — Но это не значит, что ты должна брать его чувства на себя.

Она опустила взгляд.

— Я не хочу никого обижать.

— И не должна. Это вообще не твоя работа, — я притянула её ближе. — У тебя одна работа: быть ребёнком. Учиться, дурачиться, обожать мороженое и иногда спорить со мной из-за мультиков.

— И из-за собаки, — тихо добавила она.

Я не удержалась от улыбки.

— И из-за собаки.

Эмили прижалась ко мне, и я почувствовала, как её тело постепенно расслабляется.

— Мам, — сказала она спустя минуту. — А если у тебя будет кто-то новый... ты мне скажешь?

В груди что-то мягко ёкнуло.

— Да, — ответила я, не торопясь. — Но только когда сама пойму, что это что-то важное. И только так, чтобы тебе не было страшно, хорошо?

Она кивнула.

— Я просто не хочу, чтобы мне врали.

Я поцеловала её в макушку.

— Я постараюсь не врать тебе. Даже когда мне самой страшно.

После этих слов она, кажется, впервые за несколько дней по-настоящему выдохнула.

И только когда я уложила её спать и осталась одна в своей спальне, до меня дошло, насколько близко мы подошли к чему-то новому. Не только я — мы все. Я, Эмили, Александр... и даже Дэвид, как ни странно, своим отчаянным сопротивлением подталкивал меня окончательно выбирать, куда я иду дальше.

Я села на край кровати и взяла телефон.

Некоторое время просто смотрела на диалог с Алексом. Потом написала:

Я: «Сегодня дочь спросила, скажу ли я ей, если в моей жизни появится кто-то важный. Кажется, я впервые не испугалась этого вопроса.»

Ответ пришёл через минуту.

Алекс: «И что ты ответила?»

Я задумалась, вспоминая её лицо.