Книга Виновница судьбы, страница 149 – Анастасия Чехова

Александр опёрся локтями о стол и чуть подался ко мне.

— Тогда и я скажу прямо. Я не воспринимаю это как случайность. И не хочу оставлять тебя в подвешенном состоянии. Мне не нужна “просто связь”, если ты боишься именно этого.

Я почувствовала, как внутри чуть ослабло напряжение, о котором я даже не успела себе до конца признаться.

— Я не боюсь этого именно с тобой, — сказала я. — Но мне всё равно важно это услышать.

— Тогда услышишь ещё раз, сколько понадобится, — его голос стал мягче. — Я с тобой не играю.

Я опустила взгляд в кружку и улыбнулась — уже не от смущения, а от какого-то глубокого внутреннего облегчения.

Несколько секунд мы молчали, оба грея ладони о чашки.

А потом телефон снова напомнил о жизни вне этой кухни.

На этот раз — мой.

Сообщение от Стеллы.

«Не пугаю, но у нас тут мини-катастрофа. Эмили поцапалась с девочкой из лагеря и закрылась в ванной. Я справлюсь, но, возможно, тебе стоит позвонить.»

Я резко выпрямилась.

Александр сразу всё понял по лицу.

— Что случилось?

Я быстро прочитала сообщение ещё раз.

— Эмили... что-то в лагере. Конфликт. Она закрылась в ванной у Стеллы.

У меня внутри мгновенно включилась материнская тревога — уже знакомая, быстрая, без рассуждений. Я потянулась к телефону, набирая дочь, но там было занято.

— Я сейчас...

— Спокойно, — мягко, но чётко сказал Александр. — Позвони сначала Стелле.

Я кивнула и тут же нажала вызов подруге.

На втором гудке она ответила шёпотом:

— Я тут.

— Что произошло?

— Какая-то девочка из лагеря ляпнула, что “у всех скоро будут новые семьи, потому что родители как в сериалах”. Видимо, кто-то дома болтает всё подряд, и дети повторяют. Эмили сначала держалась, а потом сорвалась, наорала на неё и теперь ревёт в ванной. Я рядом. Не паникуй.

У меня внутри всё стянулось.

— Я приеду, — сказала я мгновенно.

— Лэйн, не гони, я с ней, всё под контролем...

— Я всё равно приеду.

Я сбросила вызов и уже встала из-за стула, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлая материнская решимость вперемешку с бессилием.

Александр тоже поднялся.

— Я отвезу тебя.

Я открыла рот, чтобы сказать, что сама, но тут же закрыла. Потому что не хотела сейчас геройствовать.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он не задавал лишних вопросов, пока я быстро собиралась: платье, бельё, волосы, телефон, сумка. Только подал мне мои босоножки, застегнул ремешок одной, пока я держала вторую в руках, и от этого простого, почти будничного жеста у меня снова кольнуло сердце — уже по-другому, с нежностью.

Мы вышли из квартиры уже через несколько минут.

В лифте я смотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, смытое после сна лицо, тень напряжения в глазах. Рядом стоял Александр — спокойный, сосредоточенный. И я вдруг остро поняла: вот она, реальность. Не красивая ночь, а спешка, слезы ребёнка, тревога. И он сейчас здесь, со мной, в этом.

Я посмотрела на Александра.

Он будто почувствовал взгляд и повернул голову.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо.

И я неожиданно поверила.

Пока мы поднимались на лифте к квартире Стеллы, у меня внутри всё держалось на тонкой нити. Не паника — хуже, плотное материнское напряжение, которое сжимает грудь и не даёт думать ни о чём, кроме ребёнка. Ладони были влажными, и я несколько раз машинально вытерла их о ткань платья. Александр стоял рядом спокойно, чуть вполоборота ко мне, будто оставлял пространство, но в то же время не выпускал из своей тихой опоры.