Книга Виновница судьбы, страница 171 – Анастасия Чехова

Его руки на моей талии были надёжными. И я позволяла себе просто стоять в этом кольце, не думая о том, что будет завтра, не прокручивая сценарии вечера, не готовясь к возможному откату.

В какой-то момент он опустил подбородок мне на плечо. Щетина слегка колола кожу — тепло, по-настоящему. Я невольно улыбнулась, чувствуя этот контакт, такой простой и телесный.

Он ничего не говорил.

И я не торопила.

Время текло, как сироп — медленно, густо, сладко. Где-то за стеной хлопнула дверь, прошли шаги, стихли. В номере было слышно только тихое гудение кондиционера и его дыхание у моего виска.

Потом он спросил.

Очень спокойно. Без пафоса, без подготовки, просто — как то, что созрело само, и теперь ему нужно было место, чтобы прозвучать.

— Ты счастлива?

Я не ожидала этого вопроса. Не в том смысле, что он застал меня врасплох — скорее, он пришёл без стука, как дверь, которую открывают неожиданно, а за ней оказывается не пустота, а свет.

Я повернулась к нему.

Не выходя из его рук — просто развернулась в этом кольце, лицом к нему. Его руки скользнули с моей талии на поясницу, и теперь я стояла близко, почти вплотную. Я смотрела в его глаза, в полумраке, и видела в них не ожидание правильного ответа, а просто принятие любого.

И я ответила.

Не думая.

— Да.

Это слово пришло без усилий, без внутренней проверки. Оно не было громким, не было надрывным. Просто факт. Как температура тела. Как цвет неба перед рассветом.

Он смотрел на меня ещё мгновение.

Потом его пальцы скользнули выше, по моей спине, к шее, к затылку. Он притянул меня ближе, и наши губы встретились.

Медленно. Без голода.

Этот поцелуй не был ни началом, ни завершением. Он был продолжением — того самого разговора на крыше, долгой тишины у окна, всего вечера, который тянулся, как тёплая нить, и теперь мягко завязался узлом.

Его губы были тёплыми, чуть сухими, с лёгким привкусом вечернего ветра. Он целовал меня так, будто мы никуда не спешили. Будто вся жизнь — это одна длинная ночь, и у нас есть время.

Я провела ладонями по его груди, чувствуя под тонкой тканью рубашки твёрдость мышц и ровный, спокойный ритм сердца. Пальцы скользнули выше, к вороту, где кожа была горячей на сгибе шеи, и я задержалась там, ощущая, как под моими пальцами бьётся его пульс — чуть быстрее, чем обычно, но всё ещё ровно, без паники.

Он выдохнул мне в губы.

Его руки скользнули по моим рёбрам, очерчивая их, как линию горизонта, и остановились на талии. Большими пальцами он провёл по краю ткани платья — туда, где она заканчивалась и начиналась кожа. Этот простой жест отозвался внутри тёплой, тягучей волной.

Я прижалась ближе.

Он углубил поцелуй — мягко, без натиска, но с той полнотой, от которой у меня подкашивались не колени, а дыхание. Я чувствовала его ладони на своей спине — тёплые, уверенные. Чувствовала, как его пальцы чуть сжимаются на ткани, будто он удерживает не меня, а сам момент, чтобы он не растворился слишком быстро.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Полумрак скрадывал черты, делал их резче, таинственнее.

— Да, — повторила я шёпотом.

Он улыбнулся. Краем губ. И эта улыбка была теплее любого слова.

Мы не пошли в спальню. Не потому что не хотели — просто этот вечер не требовал продолжения в другом пространстве. Мы остались у окна, облокотившись на подоконник, глядя на город.