Онлайн книга «Виновница судьбы»
|
А переписку предлагаю считать официально приятным поводом отвлечься, а не причиной голодать.» Я тихо рассмеялась, прикусив губу. От его слов по телу разлилось приятное тепло — спокойное, не сбивающее с ног, а будто мягко обнимающее изнутри. Я: «Хорошо, Александр. Обещаю поесть.» Александр: «Вот и договорились. А потом, если захотите, можете написать мне, что выбрали на ужин. Мне почему-то теперь любопытно.» Я покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Невыносимый человек, — пробормотала я себе под нос, но в голосе не было ни капли раздражения. Поднявшись со стула, я почувствовала, как немного затекли ноги. Пол под босыми ступнями был прохладным, приятным. Я подошла к холодильнику, открыла его и некоторое время просто смотрела на полки, не сразу понимая, чего хочу. Внутри всё ещё жило послевкусие переписки — лёгкое, сладковатое, как после хорошего вина, только куда яснее. В итоге я достала свежие овощи, немного сыра, остатки запечённой курицы и начала собирать себе лёгкий ужин. Нож мягко стучал по деревянной доске, помидоры пахли летом, а базилик оставлял на пальцах зелёный, терпкий аромат. С кухни уже не веяло одиночеством — наоборот, в этом простом процессе было что-то очень домашнее, уютное, почти медитативное. И всё это время я чувствовала себя живой. Не потерянной женщиной, цепляющейся за первое тёплое слово. Не героиней старой боли. Не той Лэйн, которая мерила свою ценность чужим вниманием. А собой — спокойной, повзрослевшей, научившейся различать, где начинается тревога, а где — что-то действительно хорошее. Когда я наконец села ужинать, динамики ноутбука снова подали сигнал об уведомлении. Александр: «Я выполнил свою часть вечера — тоже пошёл есть. Так что теперь мы официально два взрослых человека, которые умеют заботиться о себе.» Я улыбнулась уже совсем по-другому — мягко, глубоко, с теплом в груди. Я: «Звучит почти романтично.» Ответ пришёл не сразу. А когда пришёл, я почему-то задержала дыхание, прежде чем открыть сообщение. Александр: «Нет. Романтично будет, когда мы всё-таки дойдём до кофе.» Я замерла, глядя в экран. Не от шока — от того, как красиво и спокойно это прозвучало. Без нажима. Без игры. Без попытки впечатлить. И именно этим оно цепляло сильнее. Я опустила взгляд на тарелку, но есть уже не могла — внутри медленно, очень осторожно распускалось что-то новое. Не буря. Не пожар. Не безумие. А свет. За окном окончательно опустился вечер. В соседних окнах зажглись огни, на кухне стало тише, и только часы мерно отбивали минуты. Я сидела в этом мягком свете и впервые за очень долгое время не боялась того, что будет дальше. Потому что теперь дальше не пугало. Дальше — было интересно. Я провела большим пальцами по клавиатуре и наконец ответила: «Тогда, Александр, я думаю, кофе мы всё же заслужили.» И, отправив сообщение, закрыв ноутбук и отодвинув сторону, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного — но ровно, спокойно, с каким-то новым, светлым предвкушением. В этот вечер в квартире ничего не изменилось: всё так же пахло травами, остывающим чаем и летним воздухом из окна. Всё так же тихо гудел холодильник и мерцал мягкий свет лампы над столом. Изменилось только одно — я. И, кажется, впервые это изменение было не про то, что я что-то в себе потеряла. |