Книга Отец подруги. Во власти дикаря, страница 20 – Татьяна Бэк

— Бля! – раздражённо бросает он, глядя на мобильник. – Больше тридцати пропущенных от зама.

С недовольным видом тыкает по экрану и подносит телефон к уху.

— Семёныч, я же сказал, все рабочие моменты, завтра. Чего ты названиваешь?! – густые брови сходятся к переносице, пока слушает ответ собеседника. – Какие нахер менты? Какой международный скандал? Пусть этот говнюк Захран радуется, что вообще живой остался. Я его в асфальт закатаю, если заяву не заберёт. Он не понимает, с кем связался?!

С тревогой прислушиваюсь к разговору. Благодаря хорошему динамику телефона среди взволнованной тирады заместителя удаётся расслышать слова "статья", "задержание" и "СИЗО". От услышанного внутри всё замирает.

Дикий нажимает "отбой", наливает виски в стакан и опрокидывает его в себя залпом. Сжимаюсь от предчувствия чего-то страшного.

— Одевайся и поезжай на квартиру. Такси сейчас вызову! – обращается ко мне, но смотрит сквозь, словно не видя меня.

— Что случилось? Тебя посадят?

Не знаю, как себя вести: то ли подойти и обнять, то ли молча свалить. Ни тот ни другой вариант сейчас не подходит.

— Поезжай на квартиру! – вновь этот приказной тон, не предусматривающий возражений. – Я со всем разберусь!

От волнения плохо соображаю. Что делать? Позвонить Дикому? Но у меня даже нет его номера телефона! Принимаю душ и начинаю методично убирать квартиру. А если Сашу арестуют, что делать с этим жильём? А вдруг сюда придут с обыском? Замираю с тряпкой в руках, прислушиваясь: вдруг уже стучат в дверь грубые мужские ботинки? Нет, всего лишь моя паранойя разыгралась.

Когда квартира вылизана до блеска, сажусь на подоконник и просто смотрю в окно, пытаясь прогнать тревогу, но не получается. Нет ничего хуже, чем неизвестность.

«Надо позвонить Лене!» – вспыхивает в голове. Как сразу до этого не додумалась? Хотя немудрено, при условии, сколько всего произошло за последнее время… Но что ей сказать? Не уверен, что Дикий будет рад, если расскажу его дочери о том, что между нами произошло. Ладно, попробую разведать обстановку как-нибудь аккуратно и деликатно.

Набираю номер подруги и молюсь, чтобы она взяла трубку. Гудок за гудком… длинные, протяжные, неимоверно долгие.

— Катя, привет, слава богу, что ты позвонила! – зарёванный голос подруги разрывает динамик, и у меня замирает сердце: понимаю,  случилось что-то плохое.

— Что случилось? Ты плачешь?

— Да! Я не знаю, что делать… Папу арестовали. Говорят, он ударил какого-то иностранца, а тот на него заяву в полицию написал. Только что приходил папин заместитель и адвокат. Они забрали какие-то документы и оружие. Говорят. Что, возможно, завтра полиция будет обыск проводить. Мне так страшно!

Чувствую, как холодеют пальцы ног и рук, как всегда случается, когда испугана.

— Не волнуйся. А что говорит адвокат? Может, удастся вытащить Александра Викторовича хотя бы под домашний арест? Есть же залог ещё! – успокаиваю нас обеих.

— Он сказал, что ситуация очень серьёзная. Потерпевший – гражданин другого государства. Поэтому раздувают международный скандал. Говорят, что папа вступился за какую-то девушку. Боже, надо её найти. Нужно, чтобы она обязательно дала показания!

Лена вновь начинает плакать, а я упираюсь лбом в холодное оконное стекло, пытаясь остудить горячую голову. «Я должна дать показания! Я должна дать показания!» – стучит внутри черепной коробки.