Книга Грязный Цербер, страница 116 – Виктория Сталь

— Три месяца, — произнёс Глава, и голос его был спокоен, как вода в глубоком колодце. — Три месяца ты выполнял контракт. Три месяца ты был образцовым цербером. А потом... — он сделал паузу. — Что случилось потом, Герман?

Герман молчал. Кровь капала на пол.

— Мне доложили, что между тобой и подопечной возникла связь, — слово «связь» он произнёс так, будто это была болезнь. — Что она ставит тебе чай. Что ты сидишь у её кровати. Что она прикасалась к тебе. Это правда?

Герман молчал.

— Отвечай.

— Подопечная... — голос Германа был хриплым, искажённым намордником, — не нарушала правил.

— Я спросил не об этом.

— Я выполнял контракт. Охранял. Следил. Не прикасался без перчаток. Не причинял вреда.

Глава подошёл ближе. Остановился в шаге, так, чтобы не запачкать туфли кровью.

— Ты знаешь, что мне доложили? — спросил он почти дружелюбно. — Что ты смотрел на неё. Не как цербер. Как мужчина.

Герман поднял глаза. Впервые за разговор поднял глаза. И в его взгляде было то, чего Глава не ожидал. Не злоба. Не страх. Что-то другое.

— Я цербер, — сказал Герман. — Я не мужчина. У меня нет лица. У меня нет имени. У меня есть только намордник и контракт. Этого недостаточно?

— Недостаточно, — отрезал Глава. — Потому что она смотрела на тебя тоже. Не как на зверя.

Он развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился.

— Ты будешь переведён. Сегодня. Контракт расторгнут. Подопечная получит другого цербера. Ты списан.

И вышел.

Герман повис на цепях. Кровь стучала в висках. Списан. Это слово означало многое. Бойцовские ямы. Чёрный рынок. Смерть за пару грошей. Или, если повезёт, просто какая-нибудь дыра на периферии, где он будет гнить до конца своих дней.

Но всё это не имело значения.

Имело значение только то, что он больше никогда её не увидит.

_____

Эля проснулась поздно.

Солнце уже вовсю заливало комнату, и это было странно. Обычно она просыпалась рано, от шагов за дверью, от ощущения, что кто-то стоит там, в коридоре, и ждёт. От этого ощущения она спала тревожно, но сегодня, впервые за долгое время, спала спокойно.

Слишком спокойно.

Она села в кровати, прислушиваясь. Тишина. Не та, что была раньше. Другая. Пустая.

— Герман? — позвала она негромко.

Никто не ответил.

Она встала, накинула халат поверх ночной рубашки, подошла к двери. Постояла, прижавшись лбом к дереву. Может, он просто отошёл. Может, у него увольнительная. Может...

Она открыла дверь.

В коридоре стояли двое. Чужие церберы. Одинаковые, как манекены. Намордники, перчатки, пустые глаза.

— Где Герман? — спросила Эля, и голос её дрогнул ровно один раз, на его имени.

Церберы переглянулись. Один из них шагнул вперёд.

— Подопечная Эля, вам следует оставаться в комнате. Глава Клана скоро прибудет.

— Я спросила, где Герман.

— Он отстранён. Контракт расторгнут.

Эля почувствовала, как пол уходит из-под ног. В буквальном смысле, ей пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Почему? — выдавила она. — Что он сделал?

— Нарушение условий контракта.

— Каких условий?! Он ничего не нарушал!

Цербер молчал. Эля поняла, что кричит, но не могла остановиться.

— Где он сейчас?! Я хочу его видеть!

— Это невозможно.

— Невозможно?! — она рванулась вперёд, но второй цербер преградил путь. — Я подопечная Главы Клана! Я требую!