Книга Доктор. Я (не) зависима, страница 29 – Лиза Гамаус

— Гарнитур? — мне всё равно, но я зачем-то спрашиваю.

— Нет, кресло. Надо успеть.

Денёк, кажется, ещё не закончился.

Мы въезжаем в Москву и, конечно, начинаются пробки. Стоим на светофоре. Я смотрю на Артёма. Такое впечатление, что давно его знаю, и мы возвращаемся домой. Пусть в «условный дом». За сегодняшний день столько всего произошло, как будто я свалила гору с плеч. Собрала в огромный мешок мусор, завязала его верёвочками и оставила там, на парашютной станции. Смотрю в окно и вижу город, который раньше старалась не замечать. Люди спешат по своим делам, все разные, старые и молодые, парочки, одиночки. Горят вывески магазинов, банков, ресторанов, даже хочется в окна заглядывать. Рядом справа в машине за рулём сидит девушка в белой куртке и поёт. Захотелось в свою машину, которую разбила, вот так сидеть, куда-то ехать и петь. Я, кстати, неплохо пою, особенно, когда никто не слышит.

— У тебя часто так бывает? — спрашиваю вопрос, который постоянно вертится в голове.

— Как?

— Что ты целуешься с пациентками.

— Первый раз.

Я смеюсь. Ну, как тут не смеяться. Ну, так не бывает. Я же знаю, как бывает.

— Знаешь, Артём Викентьевич, я настолько погрязла во вранье за последнее время, что не могу не смеяться.

— Ты ждала, наверное, чтобы я сказал, что я всегда так делаю, и это часть терапии. Угадал? — красивые у него морщинки у глаз, когда он улыбается.

— Как всегда. В смысле, как всегда угадал. Но хочется думать, что я особенная. Там, где-то в глубине, мне хочется так думать.

— Я сказал, как есть. И объяснения у меня нет. Я понял это почти сразу.

— Что я особенная? — я опять за своё.

— Для меня — да.

— А я сразу решила, что не может врач так работать, даже за большие деньги. Ты неправильно на меня смотрел.

— Не так как на Диану?

— Почему она хочет быть Дианой? — наверное, я ещё долго буду её вспоминать, — ты вылечишь её?

— Она уже почти вылечилась, любит паясничать и делать из себя актрису. Я не люблю говорить о пациентах.

Пошёл снег, большими хлопьями.

Смотрю на него внимательнее. Нравится. Может, я влюбилась наконец? Оно же так и приходит — ниоткуда и сразу. Седая прядь с правой стороны, почему я раньше не замечала?

— Боюсь, не успеем, — он посмотрел на часы на табло, — заедем ко мне, а то потом с этим креслом будут проблемы.

— Его правда должны привезти?

— Да.

Трогаемся наконец. Мне нравится. Что кресло реальное, и что он его не выдумал.

— Можешь мне не говорить про Кира, я сама догадаюсь. Уже не так и интересно. В любом случае меня развели. Интереснее, как мне дальше выстраивать отношения с родителями. В отличие от них, у меня к ним ещё остались чувства, представь.

— У родителей практически всегда есть чувства к детям, не воображай, что ты для них ничего не значишь. Суди по поступкам, это вернее всего. Да, своеобразно и эгоистично в некотором смысле, но они точно не безразличны.

— Это прокси забота, а через прокладку иногда чувства не пробиваются. Они не греют. Не знаю, если тебе это знакомо.

— Ты знаешь, чего ты хочешь? — спрашивает Артём вопрос, от которого я всегда бегу. Бегу, потому что боюсь ошибиться, сделать неправильный выбор, пойти не в ту сторону.

— А что я должна хотеть?

Вот что он сейчас ответит? Назидание какое-нибудь? Правильную банальную максиму?