Книга Беглая жена бандита, страница 28 – Даша Черничная

— Да что ж, блять, с вами, московскими, так сложно-то?

— С нами, вообще-то, легко и продуктивно, — цежу зло. — Особенно когда на нашу территорию без спроса не заходят и ведут себя прилично рядом с нашими женщинами.

Савелий мне нравится. Мужик он прямолинейный и с понятиями дружит, поэтому, психанув, выдает:

— Твою мать, Свят, ты можешь мне как есть сказать: по какому поводу предъява? Я ж тебе не Ванга в космос мысли посылать да ответа ждать. У меня с космосом нелады, я больше по земле хожу, поэтому полутонов и намеков не понимаю.

Ну вот, а я о чем говорю — мужик он дельный, и работать с ним вполне комфортно.

Пару месяцев назад у моего шефа возникли проблемы с бизнесом, поэтому мы прилетели из Москвы просить помощи у ростовчан. Помощь мы получили, а заодно объединили бизнес. Я временно осел в Ростове, чтобы дело поставить на лыжи, и, как ни крути, со Жданом и его партнером Ермолаем приходится плотно сотрудничать.

И очень удачно я оказался в том же городе, где пряталась моя ненаглядная жена.

— Знаешь, где сейчас твой протеже Алексей, мать его? — вопрос выходит злобным, но по-другому я не могу, потому что от вида расслабленной и счастливой жены накрывает не по-детски.

— Леха сказал, у него какие-то личные дела, — отвечает Савелий настороженно.

— Личные дела? — переспрашиваю, перекатывая эти слова на языке. — Личные дела с моей женой, Ждан!

В трубке снова слышится тяжелый вздох.

— Свят, давай начистоту? Никто из моих не в курсе, что Вита твоя жена, — делает паузу и говорит тише: — Я вообще не уверен в том, что Вита до сих пор считает себя твоей женой.

А вот это меня даже задевает. Потому что официально мы с Витой не разведены, да и я все эти годы считал себя глубоко женатым, поэтому тот факт, что Вита никому не сказала о нашем браке, словно бьет под дых.

— Жданов, наши дела с Витой не касаются никого, а ты попридержи коней, потому что не хотелось бы портить наши налаживающиеся отношения в самом зародыше.

— Это угроза? — подбирается.

— Савва, лично к тебе у меня претензий нет. Но на твоих парней мои симпатии не распространяются, так что если твой Леха придет к тебе сегодня с кровавыми соплями, не обессудь.

— Свят, я, конечно, понимаю, что Вита твоя жена и неприкосновенна, но и мне она теперь не чужая. Как-никак, она близкая подруга моей жены, и за ее благополучие я переживаю.

— К чему все это?

— Может, тебе стоило бы остыть и подумать о том, как вам дальше с Витой сосуществовать? Извини, но она не выглядит настроенной возобновить с тобой общение.

— Ты же понимаешь, что ты лезешь куда не стоит?

— Все-таки тяжело с вами, московскими, — подытоживает.

— Давай не будем бесить друг друга, Ждан.

— Понял, Свят, — тяжело вздыхает.

Я кладу трубку, за две затяжки докуриваю сигарету и выбрасываю окурок на улицу.

Дышу глубоко, тяжело.

Изнутри рвется необъятное, всепоглощающее чувство, о котором я успел позабыть за годы, проведенные с женой порознь.

Ревность — прожорливая тварь, которая подчистую сметает здравомыслие, подкидывая картинки того, как я захожу в кофейню и собственными руками сворачиваю шею адресату улыбок моей жены.

Виту я и раньше ревновал. На нее всегда смотрели, замечали. Она и прежде была яркой, громкой, всепоглощающей. Где бы она ни появлялась — на нее оборачивались. И я ревновал, да, но виду не подавал, потому что Вита смотрела только на меня.