Книга Беглая жена бандита, страница 39 – Даша Черничная

Рожать от него?

— Ты когда пойдешь за таблетками? — закидываю мокрые волосы за спину и оборачиваюсь к мужу.

Я люблю детей. Я люблю Свята. Но морально не готова к тому, чтобы стать матерью. Черт, да о каком материнстве может идти речь, если мы между собой не разобрались? Я два дня назад у него развод просила!

Витка-Витка, а что, дело в этом? Разве?

Нет, дело даже не столько в этом, сколько в том, что я боюсь повторения плохого опыта. А что, если все закончится так же? Я что потом делать буду?

— Ни к чему себя химией травить, Вита, — говорит Свят спокойно. — Пойдем есть, я пожарил омлет.

Свят — идеальный мужчина.

Идеален практически во всем.

За редким исключением. Например, когда ты попадаешь в подстроенную его конкурентами аварию и теряешь ребенка.

— Я не хочу от тебя детей, Свят, — смотрю ему в глаза, но голос мой все-таки дрогнул.

Исаев не подает вида, что мои слова его задели, он только склоняет голову набок, всматриваясь в мое лицо.

— Я. Не. Инкубатор, — повторяю холодно.

— Ты не детей от меня не хочешь, Вита. Ты не хочешь снова проходить через возможную потерю ребенка. — Он говорит это безэмоционально, и я не пойму — ему безразлично или он просто закрылся от меня.

Впервые в жизни я не могу понять Святослава и то, что у него на душе.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — отворачиваюсь от мужа.

— Конечно, я не понимаю, Вита, — он сохраняет бесяче-спокойный тон. — Но знаешь что? Я бы был более проницательным, если бы ты не сбежала и позволила бы мне прожить потерю вместе с тобой.

Я обвинила во всем Свята и посчитала, что он не заслужил второго шанса.

Эгоистично? Я даже спорить не буду, но вряд ли я могла тогда адекватно и трезво мыслить.

Я и сбегала-то, не особо планируя свою дальнейшую жизнь.

И непонятно, бежала я от своей жизни, от Свята или от того, что все напоминало мне о моем ребенке.

— Ты получил что хотел? — оборачиваюсь и спрашиваю с вызовом. — Удовлетворен? Теперь, будь добр, уходи. Я сама позабочусь о себе.

Глаза начинает щипать, и я дергаю головой, отворачиваясь, не давая Исаеву увидеть мое лицо.

Чтобы меня окончательно не размазало, я принимаюсь хаотично перекладывать вещи в шкафу.

Не реви, Вита. Не реви!

Он уйдет, и тогда ты дашь волю слезам.

Мои руки перехватывают. Свят крепко держит мои кисти и крест-накрест прижимает их к груди, становится ко мне вплотную со спины, фиксируя.

Но я, откровенно говоря, даже не делаю попыток сопротивляться.

Я замираю, только слезы тихо текут по щекам. Свят разворачивает меня к себе, прижимает за шею, и я ложусь щекой ему на грудь.

Исаев выглядит спокойным, но в щеку мне отдает быстрое, рваное сердцебиение.

Он крепко обнимает меня, и я даю волю слезам.

— Те, кто это сделал, наказаны, — тихо говорит он.

— Разве месть вернет ребенка? Я даже не успела узнать, кто у нас был, мальчик или девочка.

— И хорошо, что не успела, Вита, — убаюкивающе шепчет Свят.

Я бы начала возмущаться и спорить, что все не так и дело не в «лучше» или «хуже». Но сейчас, пережив все это, я понимаю, что ошибалась.

— Ты прав, — признаю тихо.

Окончательно успокаиваюсь и поднимаю лицо на Свята. Он стирает с моих мокрых щек слезы и смотрит на меня проникновенно и глубоко, куда-то в самую душу.

— Ты прав, Святослав. Так лучше. Но это не меняет моего решения: я не хочу от тебя детей.