Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 24 – Виктория Волкова

говорил…

Ага, сейчас!

— Нет, Анжелика! — усилием воли засовываю руки в карманы. Сейчас бы подхватить девчонку на

руки, отнести в спальню. Зарыться пальцами в светлые волосы, вдохнуть ее запах. Зацеловать.

Но пока не имею права. — У нас с тобой нет выбора, — мотаю я головой. — Ты провела ночь в

моем доме. Как честный человек, я обязан на тебе жениться. Это первое. А во-вторых, мы с

твоим дедом уже все обсудили. Я заплатил за тебя калым. Сегодня перед никахом ты получишь

махр.

— Как калым? Дедушка ничего не говорил, — тянет растерянно Лика.

— А он обязан перед тобой отчитываться? — приподнимаю бровь, пресекая глупые

разглагольствования. — Мужчины в роду договорились. Ты обязана подчиняться, женщина, –

пригвождаю взглядом.

— Но… — жалобно пищит она.

— С утра займись выбором новой койки, — приказываю глухо.

Развалившись в кресле, вытягиваю вперед ноги, кладу затылок на спинку кресла и наблюдаю за

реакцией из-под опущенных век.

— Зачем? — нервно ерзает Анжелика. — Ты же говорил, что я буду спать в гостевой, –

добавляет торопливо.

— Я передумал. Жена должна спать рядом с мужем. А моя спальня здесь. Завтра с утра запросим

каталоги. Выберешь что-нибудь. А потом я урою дизайнера…

— Как уроешь? Убьешь? — в ужасе выдыхает Анжелика. Напрягается вся от ужаса.

— Да, с горы в ущелье сбросим, — холодно киваю я.

— Зачем? Почему? Он же ни в чем не виноват! — заламывает она руки. И плачет.

— Из-за его беспечности и глупости ты чуть не погибла. Я заплатил баснословные деньги, а

этот иблис поставил мне голимую подделку. Понимаешь?

— Кхмм… — прокашливается Анжелика. В панике смотрит на меня. Плачет, как маленькая, утирая

слезы.

— Моей семье был нанесен урон. Виновный должен ответить. Я убью его. Завтра. После свадьбы.

— Таир, миленький! Пожалуйста! Пощади этого человека! Он ни в чем не виноват! У него,

наверное, семья и дети, — рыдает Лика. — Пощади его, умоляю. Не бери грех на душу…

— Ты что-то хочешь мне сказать? — тотчас же оказываюсь рядом. Нависаю над девчонкой, как

коршун над добычей. Коленом упираюсь в подушки дивана, локтем — в его спинку. — Говори! –

рычу яростно.

Маленькая хитрованка сжимается в комок. Опускает голову пониже, пряча виноватый взгляд.

— Лика, я задал тебе вопрос! — поднимаю двумя пальцами маленький округлый подбородок.

Вглядываюсь в наивное заплаканное личико. И усмехаюсь мысленно.

Я тоже купился. Идиот.

— Таир, я… Я не знаю, как сказать, — плачет Анжелика. Пытается вырваться, да куда там.

— Говори, как есть. Рот тебе для чего? А не то я найду ему другое применение. Прямо сейчас…

— Таир, — в ужасе отстраняется она. — Прошу тебя…

Плачет и сама не понимает, о чем просит.

— Лика, — кладу руку на затылок. — Не играй с огнем…

— Это я виновата, — лепечет девчонка. — Я ела мед и нечаянно мазнула около носа. Это было

случайно, понимаешь? — уверяет она, а я закипаю от бешенства.

— Случайно? — отпускаю Лику из захвата. Иначе просто откручу ей голову. — Точно случайно? –

давлю тяжелым взглядом.

— Нет, — со всхлипом признается она. — Я подумала… Ты откажешься жениться на больной. И

намазала медом в носу… Когда так делаешь…

— Знаю, — перебиваю ее ухмыляясь. — Мы такое в школе исполняли. Канцелярским клеем в носу

мазали. Сразу поднималась температура, появлялись сопли…