Книга Назови меня женой, страница 16 – Виктория Волкова

Скрежет тормозов отвлекает меня от воспоминаний. Гелик идет на обгон и за малым успевает увернуться в сторону и не въехать в Газель, идущую впереди меня. Прыткий грузовичок вырывается вперед. Я торможу, а дурацкий Гелендваген, вихляя, задевает мотоцикл, несущийся по правому ряду. Девчонку сносит с мотика сразу. Она подлетает в воздухе и падает плашмя на обочину. А парень, потеряв управление, вместе с мотоциклом падает в овраг. Гелик резко тормозит и замирает посреди дороги. А я, чуть объехав его, выезжаю в первый ряд. Торможу около проломленной изгороди и, схватив с заднего сиденья чемоданчик, несусь к пострадавшим. Кто еще окажет первую помощь, если не врач? Когда-то давно, еще в универе, я подрабатывал на скорой, чтобы набраться опыта. Много чего перевидал и из хирургии подался в эндокринологи. Спокойная работа без авралов и нервотрепки.

Гляжу вскользь на паренька, пытающегося оттолкнуть от себя мотик. Куда там, сдвинешь его. Но мальчишка жив, и это самое главное. Ожог. Перелом. Но это все заживет как на собаке. В молодости регенерация тканей хорошая. Искоса замечаю, как к нему бросаются другие водители. Помогают подняться. Позже гляну, что там. Сейчас важнее девчонка. Она лежит плашмя и не двигается. Но судя по положению тела, жива. И тут — как предписано в повестке небесной канцелярии. То ли отделается синяками, то ли помрет от шока. Никаких прогнозов. Все в руках высших сил. Может, поэтому среди хирургов так много верующих. Вот иногда кажется, выкарабкался человек, пошел на поправку. А потом раз, и умер. А за жизнь другого не дашь и копейки. А он лежит себе… помирает вроде. Но каким-то образом цепляется за жизнь и выздоравливает. Благодарит после.

Спасибо, доктор! Да я-то тут при чем!

Уже подбегая к девчонке, вижу, как какая-то сердобольная курносая баба с выжженными пергидролью волосами пытается ее поднять.

— Не трогайте! — рявкаю строго.

— А вы врач? — пискляво интересуется она.

— Да, — рычу, наклоняясь над потерпевшей. — Отойдите…

— Я тоже медицинский работник, — обижается она.

— Тогда скорую вызови! — поднимаю голову лишь на секунду. С обеих сторон дороги образовалась пробка. — А лучше в санавиацию звони… Быстро!

С замиранием сердца вглядываюсь в бледное девичье лицо. Убираю со лба русые волосы. Осторожно снимаю шлем с головы.

— Вы кто? — стонет девчонка. Смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Доктор я, милая, — шепчу, расстегивая куртку. — Скорая уже едет. А ты мне пока скажи, где болит?

Осторожно подкладываю ей под голову свою куртку.

— В груди режет, — хрипит она. — Очень больно…

Замечаю воздух, собравшийся под кожей около шеи, и расползающееся кровавое пятно на груди. Мысленно матерюсь от досады. Даже поверхностного осмотра достаточно, чтобы понять всю сложность ситуации.

— Я не умру? — бормочет девчонка. Старается сделать глубокий вдох, а он обрывается, твою мать…

— До ста лет проживешь, — улыбаюсь я, накладывая на грудину салфетки. — Как тебя зовут? — спрашиваю, доставая из чемоданчика сильное обезболивающее. — Закатывай рукав, медицинский работник, — бросаю отрывисто застывшей рядом курносой тетке.

— Что вы ей колете? — осведомляется она.

— Санавиацию вызвала?

— Нет…

— А что тогда спрашиваешь? — огрызаюсь я и снова внимательно смотрю на девчонку. — Имя, сестра, имя! — улыбаюсь, стараясь считать реакцию.