Книга Назови меня женой, страница 47 – Виктория Волкова

В голове пустота, а желваки на скулах ходят от бешенства.

Нет, в таком виде нельзя возвращаться в отель. Ни к чему показывать народу свои эмоции.

Стаскиваю с себя штаны и майку. И закинув их на первый попавшийся лежак, захожу в холодную воду. Тотчас же ноги сводит легкой судорогой, а сердце, пропустив удар, колотится, как заведенное. Зато в башке пустота.

«Куда прешь, дурень? — опасливо интересуюсь у самого себя. Но продолжаю идти по холодной и скользкой гальке. Ныряю, ощущая, как стынет кровь в жилах. И мысленно сравниваю себя с Петей Решетниковым. Тот повеситься решил, а я — утопиться. И все из-за прекрасной Яны.

Янна, твою мать!

Аж в ушах звенит, когда так ее называют.

Один гребок. Второй. Третий.

Четко осознаю тот самый момент, когда в голове появляется одна единственная связная мысль.

Я заберу Яну, чего бы мне это ни стоило. Останется она со мной или захочет жить сама, ей решать. Но я подставлю плечо, пусть опирается моя девочка. Я всегда буду рядом.

Чувствую, как разгоняются по артериям красные тельца, подгоняемые лимфой. Как при каждом взмахе расширяется грудная клетка.

Эй, Василиди, сучий потрох, тащи сюда свою накачанную задницу, я тебе люлей наваляю!

Плыву вперед и совершенно не чувствую холода. Зато зреет решимость перевернуть к гребаной матери весь этот цирк-шапито. Надавать по шапке Архипу и увезти с собой Яну с детьми.

Дети… та еще боль!

От меня пацаны или от Василиди, хрен разберешься. Тест бы сделать. Но без согласия Яны не хочу даже думать в этом направлении. На все ее воля. Доплыв до буйка, стучу ладонью по шершавой округлой поверхности.

— Плавательный сезон объявляю открытым! — ору во все горло.

И оттолкнувшись ногами от круглого друга, гребу обратно к берегу. И не сразу замечаю возникшее там нездоровое оживление. Кто-то орет и показывает руками на море. Какие-то парни в жилетах тянут в воду легкое синее каноэ и весла. Оглядываюсь назад. Никого нет.

«Странные люди», — думаю, возвращаясь к собственным мыслям.

Шаг за шагом оттачиваю план, внезапно целиком сложившийся в голове.

Смотрю на виднеющийся за забором долбаный «Прибой» и, перевернувшись на спину, раскидываю руки и ноги в стороны. Вода уже кажется теплой, а от планов даже жарко становится. Мысленно просчитываю, сколько может стоить эта хибара. Мне, естественно, бабла не хватит. Но если взять в долю Агафонова и Марка… И забацать тут нормальный санаторий европейского уровня, то баблосики потекут рекой. Может, и Дениса заинтересовать… Этого… как его… Черного!

— Никита Вадимович, — слышу совсем рядом голос и даже вздрагиваю от неожиданности. — Вам плохо? Держитесь за круг!

— Все нормально, пацаны, — словно очнувшись, уверяю я спасателей и как сумасшедший гребу к берегу.

Мне еще тут балагана не хватало. Народ на пляже пялится на меня, не таясь. А две девицы, расположившиеся неподалеку, перешептываются между собой и, косясь, подхихикивают.

Ехидны хреновы!

Ловлю на себе заинтересованный взгляд, но сделав равнодушную будку, прохожу мимо. Вытираю лицо и тело рубашкой и, прихватив штаны, возвращаюсь в гостиницу. Горячий душ и обед в номер — единственное, что мне сейчас требуется.

А еще сон. Крепкий, без сновидений. Нужно восстановить силы. На одних злости и гневе далеко не уедешь. Мне Яну отсюда выцарапать надо. Вот только в этот балаган вход — рубль, а выход — пять. Трудная задача, но я справлюсь.