Книга Одна из двух, страница 105 – Виктория Волкова

— Чудные дела творятся в твоей стране, Лей, — отмахнулся мой тесть. — У нас в Республике такого нет.

— Вы и так живете в долине смерти. Там, кроме людей и вейсов, никто не обитает. Стретты больше вашего восприимчивы к ядам Трезариана. Хотя, наверное, должно быть наоборот.

— Много разговоров, — пробурчал сенатор, направившись к выходу.

— Отец, — позвала его Цита.

— Чего тебе, Сельма? — не останавливаясь, проворчал он.

— Возьми с собой. — Цита протянула ветку канрецума.

— Это еще что за елка? — Крэн внимательно посмотрел на дочь.

— Вам лучше взять, фра. Для стреттов это растение смертельное, а вот моя трезарианская жена обходится с ним запросто.

— Вот здесь нажмешь, — показала Цита на синюю точку. — Раскроются иголки. Сейчас он в свернутом виде, чтобы дети случайно не наткнулись. Смотри.

Моя жена нажала на почку канрецума, и растение выпустило смертоносные иголки.

— Видишь?

— Прямо, как спицы зонта, — изумился Крэн.

— Только отравленные, я ими двух лиуров забила.

— Я смотрю, ты главная защитница княжества, — довольно усмехнулся сенатор Брао. Суровое лицо даже на минуту разгладилось. — Сделай ее министром обороны, Лей, — шутя, обратился он ко мне.

— Цита и так генерал армии, — серьезно заметил я. — Награждена боевым орденом.

— Дааа, — протянул тесть. — То, чего я ждал от сыновей, добилась моя тихоня-дочь.

— А ты точно его дочь? — деланно изумился я, когда сенатор вышел.

— Нет, я от конюха, — фыркнула Цита и запустила в меня гребнем. Расхохотавшись, я выскочил за дверь.

Дом Филокса в деревне нам показали сразу. Но, клянусь, я бы его нашел и по запаху. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился смрад, источаемый лиурами. Я дал знак крессангам окружить дом, собираясь открыть запертые изнутри замки с помощью магии. Но Крэн посмотрел на меня снисходительно и бросил:

— Любишь ты, князь, в бирюльки играть. — Потом подошел к двери и, надавив плечом, открыл ее. Значение слова «бирюльки» осталось для меня загадкой, но, будь воля Крэна, он бы поднял лачугу на плечо и сбросил бы вниз с обрыва.

«Может, так и следовало поступить», — подумал я, когда, ворвавшись внутрь, увидел, занимающий почти всю площадь дома бассейн, полностью заполненный мелкими лиурами. Только в самом углу стоял небольшой стол, за которым сидел Филокс и что-то лихорадочно записывал. Да еще вдоль стены примостилась маленькая кушетка.

— Посмотри, тайэн! — радостно закричал ассистент деда, словно только меня и ждал. — Я вывел новый вид. Огнестойкий. Теперь моим малышам не страшны твои каэры и бластеры.

— Взять его! — приказал я. Но Филокс надумал сбежать и выпрыгнул в окно, прямо в объятия Джурса.

— Огонь! — велел я. Крессанги, повинуясь команде, выпустили языки пламени прямо в кишащих в бассейне лиуров. Но ничего не произошло. А с улицы доносился хохот спятившего Филокса.

Я скатал из воздуха каэру, краем глаза наблюдая за реакцией тестя. Крэн следил за мной, как завороженный. Придав форму шара, я бросил каэру в бассейн. Словно на камень. Она зашипела и погасла. А лиуры даже не шелохнулись.

Я повернулся к Крэну:

— Остался только канрецум, фра. Если и он не поможет…

— Отойди, — попросил сенатор. — Мне нужно поквитаться за дочку. С доблестным ученым тоже.

Он широким шагом выскочил во двор и, схватив Филокса за шиворот старенького потрепанного камзола, притянул назад, к гигантской чаше с лиурами.