Книга Одна из двух, страница 19 – Виктория Волкова

«Почему?» — задавалась я вопросом после. По громкому негодованию Лейи, по тихим возгласам Дарры и Мойна я поняла, что в комнату ворвался сам князь. Самый богатый и влиятельный стретт в стране выхватил из моих слабых рук старый инструмент. Когда Дарра вручила мне лютню в первый раз, пришлось одни струны хорошенько затянуть, а другие чуть ослабить. Я тронула деревянную поверхность пальцами. Местами лак облез, розетка деки, обычно богато декорированная, показалась мне совершенно простой. Я вспомнила свой инструмент, роскошно украшенный, с тонкими идеально закрученными струнами. Я играла на нем в доме отца. Странно, что я вспомнила кусок деревяшки, издающий мелодичные звуки, а вот отца или дом, где жила вспомнить не получалось. В мыслях я непроизвольно думала именно об отце, но никогда о матери. Тоже странно. Но я очень надеялась, что память вернется, так же, как зрение.

Я услышала цокот когтей по каменному полу, а следом уже знакомый топот ножек. Вернулись мои друзья: Лейя и Бранжи. Зверь, которого я до сих пор не смогла разглядеть, радостно забил хвостом, а затем уткнулся мокрым носом в мою ладонь. Пришлось найти на ощупь большую мохнатую голову и слегка погладить.

— Бранжи любит тебя, — заявила Лейя, а зверь, словно подтверждая ее слова, тихо заскулил.

— Какой породы Бранжи? — поинтересовалась я. Не хотелось даже мысленно возвращаться к той постыдной сцене, произошедшей в присутствии девочки. Обсуждать с ней я ничего не стала. Князь — все-таки ее отец. Умом я его понимала. Из кратких замечаний Дарры догадалась, какая беда случилась пять лет назад. Но в душе все равно зрела обида. Пожалел старую лютню, убегу я с ней что ли?

— Бранжи — куланг! Это такие большие кошки, знаешь? — защебетала малышка. — Он еще маленький, его только год как забрали от мамы. Он меня охраняет. Мой фра, это он у тебя отнял лютню, не разрешает мне одной ходить. Поэтому Бранжи всегда со мной. Он даже спит около моей кровати. Его специально научили. Он только меня любит. А теперь и тебя полюбил.

Лейя уселась на постель рядом со мной, принялась болтать ногами. Сквозь покрывало я чувствовала тепло ребенка. Такого близкого, такого родного. Я в который раз задалась вопросом: «А у меня есть дети?». Нужно спросить у Дарры. Она, как акушерка, проводила осмотр, должна сказать точно. Я не могла дождаться, когда старая княгиня снова войдет в комнату. Лейя рассказывала что-то о своем отце: какой он сильный, смелый, умный. Все правильно. Ребенок должен любить и почитать родителей. Но… если у меня есть дети, наверное, имеется муж. Тогда почему меня никто не ищет? Ни муж, ни отец.

Я кивала головой, прислушиваясь к щебету Лейи. Наконец девчушке надоело болтать.

— Пусти, Бранжи! — велела она четвероногому телохранителю. И, оттолкнув от меня ладошкой мохнатую морду, улеглась рядом. Бранжи, тяжело вздохнув, растянулся около кровати.

— Расскажи сказку, — попросила Лейя, обнимая меня.

— Я не знаю, детка. Или не помню.

— Ну как же так? — изумилась моя маленькая подружка. — Все взрослые знают сказки. Ты тоже должна.

— Но я не знаю.

— Давай придумаем вместе.

— Про кого?

— Про маленькую княжну!

— Про тебя? Это неинтересно. Давай лучше придумаем сказку про Бранжи!

— Точно! — Лейя, приподняв голову, радостно зашептала. — Дааа, будто он принц, и его заколдовала колдунья.