Книга Одна из двух, страница 48 – Виктория Волкова

Дым костров поднимался все выше. Когда смрад достиг башни, я отчетливо вспомнила другие похороны. Так же горел погребальный костер, дым поднимался над городом. Алленчаазе. Мой отец, мрачный и неподвижный, смотрел прямо в центр костра, где лежало тело моей матери, Эритеи Брао. Правая ладонь отца мертвой хваткой сжимала рукоятку меча. Я заметила побелевшие костяшки пальцев. На другую руку, как символ траура, был намотан черный бархатный плащ. Рядом с отцом стояли мои братья и сестра- близнец. А чуть поодаль теснились встревоженные, убитые горем дед с бабушкой. За пару часов до похорон отец подписал новый контракт, велев родителям нашей матери покинуть дворец. Такого никто не ожидал. Помню, как мы с сестрой стояли, прижавшись друг к другу, и боялись проронить хоть слезу. Отец не любил сантиментов. Он гневно взглянул на сестру, когда та всхлипнула. Это заставило меня проглотить комок, застрявший в горле, и украдкой вытереть одинокую слезинку, катившуюся по щеке.

Из-за поднимающегося все выше и выше дыма, у меня запершило в горле. Я закашлялась. Нулза, стоявшая рядом, тут же протянула мне белый платок.

— Я пойду вниз, — отдышавшись, сказала я. Мне удалось унять подступившие слезы.

— Иди, — махнула рукой Нулза. — Я останусь, хочу досмотреть до конца.

В спальне я упала на кровать, дав волю слезам. О чем я плакала? Уж только не о Нинье с Зорганом. Воспоминания о матери всколыхнули боль давней утраты. Я слишком долго приходила в себя. А остальные вели себя так, будто никогда и не было в нашей жизни Эритеи Брао. Мать казалась холодной и чопорной, в отличие от нашей мачехи. Лаасе не стремилась заменить нам мать, скорее хотела стать старшей подругой. Но первое время я даже смотреть на нее не могла. Слишком разными оказались жены отца. Холеная, строгая мать и добрая, веселая Лаасе, которую через несколько лет с легкой руки Ирриче все в доме начали величать матушкой. Что и говорить, нам, детям, очень повезло с ней. Но это я поняла потом, а первое время долго стояла перед глазами сцена казни повитухи, из-за нерадения которой погибла мать. Вспомнила писк новорожденной сестры, безмерно опустошенный взгляд отца. Казалось, что со смерти матери и до ее похорон пролегла ни одна вечность. Но когда сенатор вернулся домой с новой женой и хнычущей Ирриче, завернутой в чужие пеленки, все домочадцы облегченно вздохнули. Я почувствовала давно забытый ужас, испытанный в те несколько дней и, не сдерживаясь, позволила себе разрыдаться. Никогда раньше я не оплакивала свою родную мать, наверное, пришло время.

Вернувшись с похорон, я нашел Циту заплаканной. Моя жена уснула в рыданиях. Рядом валялся мокрый от слез платок. Я осторожно заглянул к ней в голову и увидел погребальный костер, только не тот, что догорал внизу. Многочисленные мосты на натянутых тросах, составляли улицы города. Дальше били гейзеры. Покоренная долина смерти, названная пришельцами Алленчаазе, в честь пилота, доставившего их на эту планету, а заодно приходившегося прадедом Матео Маасу,

Моя жена горестно вздохнула во сне и всхлипнула. Слезы снова потекли из ее глаз.

— Ну-ну, милая, — попытался я утешить Циту. — Кого оплакиваешь?

— Вспомнила, как хоронили мать, — прошептала жена. — Отец не позволил нам тогда даже слезинки пустить.