Книга Одна из двух, страница 97 – Виктория Волкова

Когда вдалеке показались развевающиеся цветастые шторы бабкиного паланкина, я как мальчик взбежал к верхним воротам и застыл на ступеньках. Как только Туреса осуществила посадку, я кинулся к летающему корыту, так любимому старой княгиней, и распахнул занавески. На долю секунды мне пришлось потерять самообладание. Моя жена неподвижно лежала на подушках, а Дарра из гвелты тонкой струйкой вливала ей в рот стину. Только увидев, что каждый глоток густой жидкости медленно движется вниз по горлу, я понял, что моя любимая жива. Дарра влила последние капли стины и строго посмотрела на меня. В глазах не было даже тени раскаяния.

Я молча шагнул в паланкин и, аккуратно подняв Циту на руки, понес самую дорогую ношу в личные апартаменты. Только положив жену на кровать, я понял, что она крепко спит. Моя рука прошлась по волосам, потом по щеке. Я лег рядом и, крепко прижавшись к любимой женщине, прошептал на ухо:

— Хоть ты и Альма, но для меня все равно останешься Цитой!

Я просыпалась. Сквозь сон я слышала голос мужа, но ничего не могла сказать или объяснить. Спор с Наягной вымотал меня. Даже скрывшись из виду, она все равно продолжала тянуть Ирриче за собой. Как мне удалось противостоять ей, я не знала. Но была уверена, что сестре уже ничего не угрожает. Тем более, что моя маленькая сестренка вышла замуж за Матео Мааса. Уж он-то ее в обиду не даст. Меня беспокоила мысль, почему ни одна повитуха не пришла на помощь младшей дочери сенатора Брао? Я вспомнила, как рожала своих старших детей, и оба раза вокруг меня кружились акушерки и няньки. У моей близняшки такой проблемы тоже не возникло. Почему же Ирриче досталось расплачиваться за чужие грехи? Мысли перенеслись снова во дворец Брао, и я словно наяву увидела, как отец держит за волосы голову казненной, а остальное тело, отделенное ударом меча от головы, падает навзничь на брусчатку. От мрачных воспоминаний я вздрогнула.

— Проснулась! — не поинтересовался, а возвестил муж. Я зажмурилась, приготовившись к неминуемой взбучке.

Но, открыв глаза, я увидела, что Лей улыбается:

— Ты необыкновенная женщина, Цита. Или Альма, но мне Цита нравится больше…

Я хотела возразить, но муж не позволил мне.

— Молчи! Не перебивай меня. — Лей шутливо погрозил пальцем. — Я восхищен твоим мужеством и благородством. Твоя семья даже не пошевелилась, чтобы отыскать тебя, а ты кинулась на помощь сестре по первому зову. Я люблю тебя, Цита, моя героическая красавица.

Протянув мне руку, князь предложил:

— Пойдем. Совет Старейшин мудро соизволил дать тебе титул княгини. Собирайся, они в полном составе тебя ждут.

— Погоди, — попросила я мужа. — А если я не хочу быть княгиней? — засомневалась я.

— Почему не хочешь? — озадачился Лей. — А кем хочешь быть?

— Просто твоей женой. Ты жил с Ренцей, и она была счастлива, а Нинье княжеский титул не принес ничего, кроме горя.

— О, Наягна! Какую же глупую женщину ты послала мне в жены, — воздел руки к небесам князь стреттов. А затем, схватив меня в охапку, потянул с кровати. Я же в свою очередь в долгу не осталась, начав упираться, затаскивая Лея в кровать прямо в парадных одеждах. Он, потеряв равновесие, плюхнулся рядом, и сразу потянулся к пуговицам на моем кафтане.

— Я не понимаю, зачем нам присутствовать на Совете. Пусть сами провозгласят тебя княгиней и передадут с Нэксом верительные грамоты. А нам и здесь хорошо, — лениво пробурчал князь, раздевая меня. Затем муж скинул с себя кафтан и одним движением снял с меня камизу. Нужно ли говорить, что старейшины прождали нас до позднего вечера, а мы так и не появились?