Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 103 – Виктория Волкова

Маруся!

Внутри все передергивает от ненависти. Хочется закричать в голос, завыть от бессилия. По мрачному лицу сына вижу, какой шторм сейчас поднимается в его душе. И как изумление и первая радость от встречи сменяются недоверием и обидой. Да я бы и сама сейчас негодовала. Как объяснишь, почему?

Вон и Таня усмехается криво.

— Я хотела забрать вас к себе, — сжимаю пальцы старшего сына, вглядываюсь в его лицо. Ищу хоть каплю сострадания, но ее нет. Лишь только боль. Одна боль. — Но ничего не получилось. С медициной и безопасностью в те годы тут было не очень.

— Ну, хотя бы как-то намекнуть? Дать весточку, — вздыхает Борик. Трет загорелое лицо. Вижу, что борется с отчаянием.

— Я люблю тебя, — обнимаю его за плечи, не в силах ничего объяснить. Тут всю жизнь рассказывать надо. И про Маню, и про Колю, и про Диндаров с Акрамом, сгоревших в аду.

— А если бы я не приехал, ты бы так и не объявилась. Сейчас, когда живешь тут в радости и достатке? В Дубае бы из телефонной будки позвонила…

— Я постараюсь тебе объяснить, — холодно бросает Али на русском. Из расслабленного мажора превращаясь в будущего правителя. — Как только ты попадаешь в близкий круг любого медиа-значимого лица, твоя жизнь превращается в сплошное шоу. Тут ничего нельзя утаить. Хотя у отца получилось, — усмехается он довольно. — Но на каждого из нас направлены яркие лучи софитов. И было бы очень странно, если бы мама по приезде к кузенам в Дубай выскочила из машины и бросилась бы к телефонной будке.

— Хорошо, — вздыхает Борис. — Но как тебя вывезли из торгового центра? Ни одна камера наблюдений не показала. И свидетелей не нашлось. Странная ситуация.

— Трудно искать черную кошку в черной комнате, особенно если там ее нет, — замечаю печально. — Меня не было в торговом центре, Борик. Меня похитили в доме Диндаров, который выдали за ресторан. К сожалению, слишком много людей участвовало в моем похищении. Даже те, кого считала друзьями и коллегами.

— Ты имеешь в виду Беляева?

— И Маню, — добавляю жестко. — Ну и твой отец под подозрением…

— Бред какой-то! Он говорил, тебя похитили в этом… как его… В Хамараине…

— Я там не была, — улыбаюсь устало. — Мои похитители сбили полицию и интерпол со следа.

— Но отец…

— Симулировал бурную деятельность, — роняю жестко. — Рашид провел расследование. Нашел всех виновных. Они дали показания. Потом с моей помощью была восстановлена вся картина похищения.

— И где эти Диндары теперь? Я бы поговорил с ними, — не сдается мой майор.

— Их казнили двадцать лет назад. Вина была доказана, а в Реджистане очень суровые законы, — поясняю глухо и поворачиваюсь к стоящей рядом Тане. — Попроси Акима подготовить показания Диндаров в суде. У него есть копии протоколов.

— Круто тут все у вас, — усмехается криво Борик. Но все еще держит мою руку в своей. Не хочет разорвать связь.

— Да, отец у нас крутой. Тут ему респект и уважуха, — тянет важно Али, а я удивленно смотрю на сына.

Видимо, где-то в русских чатах нахватался! Билингва наша домашняя.

— Мне до конца неизвестна роль твоего отца в этой истории, — выдавливаю из себя каждое слово. — Он не искал меня. Просто носился по кругу, создавал видимость. Вероятно, чтобы не заподозрили в причастности.

— Отец не мог, — пораженно вскидывается Борис. — Он искал тебя. Правда. И любит тебя до сих пор.