Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 154 – Виктория Волкова

— Так и не смог уснуть. Моя комната тут, на первом этаже. Лежал и слушал, как ты поешь. А потом, когда ты замолчала, решил проверить, — бубнит он, подтыкая под мои ноги мохнатый плед. — Подорвался с койки. Слышу, ты всхлипываешь, — встав на колени, убирает волосы с моего лба. Обнимает меня и внука. Целует маленькие пальчики и как мальчишка чмокает меня в щеку.

Прижимаюсь лбом к крепкому плечу и реву беззвучно. Выплескиваю всю ту невыносимую боль, то отчаяние, что носила годами в себе.

— Ну, ну, — гладит меня Зорин. — Перестань, девочка. Ты вернулась в семью. Тебя тут все любят. И любили всегда. Ни на миг не прекращали.

— Я тоже вас люблю… И любила! — выдыхаю тихо. Осекаюсь, когда малыш со вздохом ворочается в моих руках.

— Я знаю. Знаю, — шепчет Коля. — Долгие годы мучился, сомневался, а только сейчас понял, — признается он хрипло. И я готова поклясться, что мой храбрый опер плачет.

— Почему? — тяну еле слышно. — Почему сейчас?

Спрашиваю и не нахожу ни единого ответа.

— Я зашел и увидел вас с Колькой. Он принял тебя безоговорочно, всем своим маленьким сердечком полюбил.

— Почему? — всхлипываю я.

— Ты и есть любовь, Нина. Наша любовь. И ты все эти годы думала о нас, не прекращала нас любить. Может, это и спасло всех нас. Понимаешь?

— Да, но… — пытаюсь осознать услышанное. Лихорадочно думаю. Что-то сказать, но какие тут нужны слова? Любое будет лишним.

И тут мирно спящий ребенок приподнимает голову и заходится горьким плачем.

— Я его не будил. Это он сам… Капризный тип… Весь в Степана, — неумело оправдывается Зорин, помогая мне подняться. На короткий миг оказываюсь прижатой к крепкой еще груди полковника. Заглядываю в напряженное хмурое лицо и выдыхаю.

— Ты тут ни при чем. Он к маме хочет. Наше время истекло.

И прикусываю язык от ужасающей двусмысленности и правды.

Всю неделю я вожусь с внуком. Разговариваю с детьми и Зориным и словно большими глотками пью воду из чистого колодца. Как же мне не хватало семьи все эти годы! Как же я скучала по ним, по своим родненьким!

Хорошо, Рашид сразу все понял правильно и разрешил помогать. Иначе бы я точно с ума сошла от тревоги.

— А я еще смотрю, мам, на платье бирка Эрмэ. Ну, думаю, такая, подделка, как обычно. А это был самый настоящий тяжелый люкс. Вот девчонки на выпускном обзавидовались…

— Я хотела, чтобы ты была самой красивой! — вздыхаю тихонечко. И в душе радуюсь простой мысли. Хоть кто-то оценил по достоинству мои заслуги. А то Борька стал орать «Ты за нами следила!», а Коля просто насупился.

Теперь, возвращаясь домой, я укладываю затылок на подголовник и закрываю глаза.

Устала.

Лимузин тихо, без эскорта и мигалок скользит по московским запорошенным улицам. А у меня нет сил даже посмотреть по сторонам.

— Упахалась, — констатирует сидящая напротив Таня. — Вот говорила же, надо было ехать с тобой.

— Нет, все хорошо, — шепчу, не открывая глаз. — Что там дома происходит, не знаешь? — спрашиваю устало.

За всю неделю я ни с кем не общалась. Лишь переписывалась с Каюмом и Лазизой. Но они в Лондоне, поэтому не в счет.

— Да все как обычно, — фыркает моя верная помощница. — Тебе кучу писем прислали. Такое впечатление, будто ты на двадцать лет умотала, — смеется она и осекается. — Прости.

— Что там? — приоткрыв веки, нахожу взглядом толстую кожаную папку для корреспонденции.