Книга Белый шум, страница 11 – Виктория Волкова

— Маленькие шедевры, – пробормотал он и мысленно обругал своих сотрудников. – Могут же оболтусы, когда захотят! Зато сегодня наснимали барахла! И где глаза забыли?

Влад на минуту задумался, тупо листая фотки одну за другой, и внезапно оторопел. Аж пульт выронил.

Опять Элла! Подружка невесты, мать вашу! Нет, она и раньше мелькала на фотографиях. Красивая и гордая, совершенно не похожая на заплаканную дурочку на кухне Цесаркиных, скорее смахивающая на ту диву, не дающую покоя бедному фотографу.

«Теперь-то понятно, почему я на нее клюнул», – про себя усмехнулся Казаринов, впиваясь взглядом в роскошную фигуру и снова прикладываясь к бутылке.

Он решительно закрыл папку и вернулся к созданию нового альбома. Но бесполезно! Злые неискренние лица, оскалы вместо улыбок.

«За такие морды штрафовать надо и вместо фотографов вызвать психиатров, или на худой конец полицию. Хотя такая свадьба вряд ли без драки обошлась».

Казаринов выключил ноутбук, справедливо полагая, что этот замечательный квест «найти и угодить» лучше спихнуть подчиненным. Он потер лоб, размышляя, здесь ему заночевать или все-таки вернуться домой, как взгляд остановился на Кристинкиных коробках. На ватных ногах Влад подошел к ним и наугад вытянул из кучи один из ежедневников. Оказалось, книга благодарности. Именно так и значилось на первой странице. А дальше шел тихий ужас. Кто бы мог подумать, что каждый вечер его циничная и нагловатая сестра благодарила Вселенную за прожитый день. За дурацкие мелочи, на которые остальное население планеты не обращает внимания. За песню Лепса, случайно услышанную в перерыв, за солнечный день и новые туфли. Казаринов лениво пролистал всю тетрадь. Даже за час до гибели Кристина написала несколько фраз: «Спасибо-спасибо, Вселенная, что хранишь мои секреты. Если Леонид узнает, то мне не жить».

— Чушь какая-то, – рыкнул вслух Казаринов. – Трудно представить, что человек пишет всю эту ерунду и в тот же вечер погибает.

И сам оторопел от страшной догадки. Кристина вышла на улицу в девять часов вечера и погибла невдалеке от собственного дома. В соседнем дворе ее сбил автомобиль и скрылся.

— А может, в этом-то и кроется причина ее гибели? – сам у себя поинтересовался Влад и, забрав из коробки все разноцветные блокноты, прошел к рабочему столу и принялся внимательно изучать написанное.

Он отвлекся только на пару минут – заказать пиццу в соседней кафешке и позвонить Милочке. Даже врать ничего не пришлось.

— Много работы, – пожаловался он сестре. – Вернусь завтра. – И осторожно осведомился: – Как там мама?

— Лежит, – уныло сообщила сестра. – Смотрит в одну точку. От еды отказалась.

Казаринов, не сдержавшись, стукнул кулаком и прошипел в трубку:

— Может, пора идти к врачам? Она сама не выкарабкается.

— Давай еще подождем, – пролепетала сестра.

— Хорошо, – пробурчал Влад, хотя на самом деле ему хотелось заорать и настоять на своем.

«Что ждать, Милка? – устало подумалось ему. – Если не принять меры, в очереди на погост мама следующая».

Он тяжело вздохнул, решив завтра же серьезно поговорить с сестрой. Но желание понять, кто такой неведомый Леонид, заставило его вернуться к рукописям младшей сестры.

Что греха таить, Кристинка славилась своим умением давать людям всякие прозвища. Милку, например, звала Вэйкой. Племянника Петьку – морячком Папаем, Алису – младшую племянницу – Сахарком. Но чаще под раздачу попадали посторонние люди. Каждая страница пестрела кличками. Розамунда, Понка, Анаконда, Стрючок. Упоминался и неведомый Леонид. Но не так часто, как остальные.