Книга Случайная девочка, страница 46 – Виктория Волкова

— Что, Федор Николаевич? — поднимает на меня равнодушный взгляд. Ни фига не считаешь. Закрылась, зараза маленькая.

— Это что такое? — подхожу поближе. Взмахиваю белым листом, будто капитулирую.

— Список моих друзей, — спокойно отвечает девчонка. — Завтра у меня трудный день. Ребята придут меня поддержать.

— Мы все с тобой, — бухчу, усаживаясь рядом в кресло. — Оль, ты же понимаешь…

— Все — значит, никто, — роняет она тихо и спокойно. Будто внутри что-то выгорело, оставив только привычную оболочку.

— Я тоже вместе с тобой скорблю о Лайме…

— Перестаньте. Не говорите неправду, — подскакивает она с места. Нервным движением поправляет выбившийся из хвоста локон. Обнимает себя обеими руками и добавляет с обидой. — Вы не скорбите. И всей вашей семье плевать. У вас свадьба, девушки, танцы с бубнами. А у меня горе, — выговаривает она и отворачивается к окну. — Как-то не по-человечески все, — всхлипывает она.

— Ладно, не будем, — тяжело поднимаюсь с места. Хочу подойти к ней. Обнять. Но торможу, не смея приблизиться. Только замечаю устало. — На завтра всю твою компашку придется отменить. Небезопасно это. Потом встретитесь, они тебе пособолезнуют, — добавляю едко и встречаюсь взглядом с Оливией.

— Они все равно придут. Я ничего отменять не стану. И это была их инициатива. Я только передала список Андрею. Предупредила.

— С чего это вся группа решила припереться? — теряю выдержку. Тут надо с Рустамом перетереть, может, он знает, что за хрен с бугра у нас объявился? А я вокруг девчонки круги нарезаю.

— Не группа, а всего пять человек. Так у нормальных людей принято быть вместе в горе и в радости…

— А ты с которым встречаешься? — тычу пальцем в измятый лист.

— Вас это не касается, — отрезает девчонка. — Вы мне не отец родной, — выпаливает на автомате и вздрагивает, будто жмурика увидела.

Странная реакция!

— Ты мне лучше скажи, с кем Лайма общалась. Мужик какой-то богатый. Не знаешь?

— Да кроме вас, богаче никого не было, — устало отмахивается она и идет к себе в комнату.

— Подумай. Может, говорила что? — загораживаю дверь.

Обычно разговор заканчиваю, я и отпускаю собеседника тоже я. А тут… мелкая совсем берега попутала.

— Мне и думать нечего, — печально мотает головой Оливия. — Я не знаю, о ком вы говорите. А все, что касалось нас с сестрой, я вам написала в ватсап. Но вы не читали, — снова бросает обиженно.

И я чувствую себя нашкодившим школьником.

— Прочитаю. Занят был, — оправдываюсь зачем-то.

— Да, я заметила, — еле слышно заявляет малая и снова отходит к окну. Дескать, надоест работать дверью, сам отойдешь.

Поворачивается спиной, выражая полное пренебрежение.

— Дамира тоже на кладбище потащишь? — достаю из рукава последний козырь.

— Валентина звонила Валерии Васильевне. Она согласилась присмотреть. Надо будет с утра завезти, а потом забрать, — нерешительно сообщает девчонка.

— Хороший вариант, — киваю снисходительно. — А на обратном пути будем с Шанского кладбища ехать и сразу заберем.

— Простите? — смотрит на меня непонимающе. — Лайму хоронят на городском.

— Уже нет, — мотаю головой и сам удивляюсь, как это мне раньше не пришла в голову такая обалденная идея. Только все поменять придется. Вообще все. Но это неважно, вся ночь еще впереди. Народ успеет. Зато никто инфу не сольет.