Книга Случайная девочка, страница 82 – Виктория Волкова

Люди снимают видео. Тут же выкладывают в сеть. А Бритников, красный от негодования, даже возразить не может. Просто стоит и закипает от ненависти. А потом находит глазами меня. Смотрит в упор, будто убить хочет.

Вот и побудь в моей шкуре!

Так и хочется встать и крикнуть. Но я сижу, ни жива ни мертва. И только глупо улыбаюсь, будто это я сама все спланировала.

— Я попрошу посторонних покинуть аудиторию! — опомнившись, выкрикивает со своего места наш декан Асканов срывающимся голосом и добавляет по-свойски, словно извиняется. — Ребята, давайте на выход.

Студенты и аспиранты, как по команде, кидаются к дверям. Даже младшие сотрудники выходят. Оно и ясно. Сейчас начнется основная экзекуция. А универу дорога честь мундира.

Народ гуськом плетется к выходу. И я вместе со своими. Оглядываюсь на Федора. Но он остается на месте. Внимательно слушает дедушку-академика и Виктора Петровича.

И только когда мы с друзьями приходим в кафе в новом корпусе, муж присылает мне эсэмэску.

«Ты где? Я освободился».

«Встретимся на парковке», — наспех печатаю сообщение и со всех ног несусь к нашим машинам. Вижу издалека как в одну Ефимов уже усаживает академика Мухина. В свою запрыгивает Торганов. А около навороченного новенького Гелендвагена стоит скучающий Федор Николаевич и вполуха слушает водителя Диму.

«Надо будет спросить, чем дело кончилось», — ускоряю шаг и с изумлением наблюдаю, как к моему мужу походкой от бедра направляются Таня и Люда. Что-то спрашивают, призывно улыбаются, поправляют волосы. Явно набиваются. Словно кричат во весь голос.

Возьми нас! Ну хоть посмотри! Мы же такие красивые! И на все согласны. Только обрати на нас внимание!

Но Федор морщится недовольно. Делает знак освободившемуся Ефимову, и тот технично оттесняет девиц в сторону.

А сам Анквист, увидев меня, идет навстречу.

— Оль, ну сколько можно? Я уже забодался ждать, — смотрит он на свой швейцарский Брейтлинг.

— Давно ждешь? — фыркаю изумленно. Вглядываюсь в мрачное лицо Анквиста и пожимаю плечами. — Ты написал, я сразу пришла.

— Едем. Устал я. Дома поругаемся, — открывает дверцу. Помогает мне усесться и сам плюхается рядом. — Домой, Дима, — вздыхает устало и по привычке лезет обниматься.

Машина трогается. А я инстинктивно оглядываюсь назад. И в ужасе мажу взглядом по Тане и Люде, в изумлении застывшим посреди парковки.

Два месяца спустя

«Вот чего людям неймется?» — размышляю я, подъезжая к пятиэтажке на окраине Шанска. Смотрю на темные окна.

— Кажется, дома красавица, — усмехаюсь хмуро. — Вон, в коридоре свет горит, — киваю на тонкий отсвет, виднеющийся из кухни.

— Дома. Дома, — вздыхает Андрюха. — Пацаны вон пасут. Еле нашли, бро. Кто бы мог подумать?

— Ты еще скажи, что на контрразведку работает, — цежу, оглядываясь по сторонам. Пока Дима ищет место, где прибомбиться, замечаю двух своих бойцов на качелях.

— Еще двое в беседке, — докладывает Ефим.

— И один у соседки, — ухмыляюсь, доставая из кармана айфон.

— А? Нет. Там напротив бабка старая с сыном живет. Другая хата стоит запертая. И во всем подъезде ни одной молоденькой телочки, — отмахивается мой безопасник.

— Вот ты бестолочь, Ефимов, — как наша математичка в десятом классе, роняю раздраженно. — Я что, кому-то личную жизнь устраиваю? Сплю и вижу, чтобы кто-то за мои бабки пошпилился?