Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 102 – Виктория Волкова

— Знать бы еще кто нападет? - вздыхает она. И я вынуждена с ней согласиться. За те полтора месяца, что я провалялась в больнице, мои любимые мужчины так и не продвинулись в расследовании.

К Жанне Артамоновой никто не приходил, не звонил. Да и дружба с братьями-уголовниками оборвалась давным-давно. Были друзья-сообщники, свои и родительские, но ни с кем из них Жанна много лет не общалась.

« Не могли же мои ошибиться? Кто-то есть. Но связи эти глубоко сокрыты от посторонних глаз и от этого не легче», - думаю я, разглядывая три широких спины. Кладу руку на живот, где беспокойно ворочается малыш. И пытаюсь вообразить его таким же как отец и дед. Большим, статным, красивым.

«Только родись здоровеньким, любимый мой», - приговариваю мысленно.

— Ира, - первым возвращается в комнату брат. – Я все забываю спросить, я ты от кого тогда бежала с поезда? Когда нас с Климом срочно вызвала.

— А, ерунда! – отмахиваюсь весело. – Мне начальник поезда предложение сделал и всем рассказал, будто я его приняла. Вот я и удрала. Не захотела быть женой почетного железнодорожника…

— Погоди, - останавливает мое веселье муж, входя в комнату. – Этот старый хрыч, похожий на моржа к тебе приставал?

Вижу как на скулах любимого играют желваки, а губы сжимаются в узкую складку.

— Он ничего не предпринимал, Степа, просто заявил о намерениях. Я отказалась. Ну и сбежала от греха подальше.

— Молодец, - целует меня в макушку Степан. – Только пистолет ты не получишь, девочка. У меня есть, достаточно, - как обычно ставит перед фактом. Терпеть не могу эту манеру дурацкую. И почему он все решает сам?

— Вот ты наглый, Криницкий, - делаю вид, что обиделась, а сама переглядываюсь с мачехой. Она лишь на секунду прикрывает веки. Все, дело сделано! Баррету мне вернут. И патроны к ней, и разрешение. Буду носить все в сумочке. Так спокойнее. А Степану знать не обязательно. И так нервничает по каждому поводу.

— Как же мне надоел мужской шовинизм! – решительно выхожу из комнаты. Запираюсь в ванной и от нечего делать листаю список, кому бы позвонить.

— Ир, с тобой все в порядке? – раздается из-за двери голос мужа. – Если плохо, скажи, я сейчас дверь выломаю.

— Все хорошо, Степа, - выхожу, наскоро поплескав воды на лицо. – Просто расстроилась из-за пистолета.

— Он тебе не нужен, котенок, - нежно целует меня в висок муж. - Представь идешь ты вся такая с охраной. Тут тревога и ты сама отстреливаешься.

— Смешно, - улыбаюсь я, возвращаясь к гостям.

— Мы остаемся в Питере с одним условием, - лениво напоминает муж. – Ты никуда сама не ходишь. Даже в сортир, - преувеличивает намеренно.

— Я это уже поняла, - фыркаю как кошка. – Если задержусь там на минуту больше, ты взломаешь дверь.

— Ира, - устало предупреждает меня отец, надевая куртку.

— Именно так, дорогая, все по таймингу, - хрипло выдыхает в ухо Криницкий. Обняв меня, кладет руку на живот.

— Вот ты попал, Степа! - радостно возвещает мой брат, ища рожок для обуви. – Ирка пока родит, пока вражину найдем, с тебя семь шкур спустят.

— Мне нормально, - довольно усмехается Степан. – Посмотрим, куда ты вляпаешься.

— Да я не создан для брака, - морщится Борис и снова подкалывает моего мужа.

Не слушаю. Эти двое способны пререкаться по любому поводу. Целую на прощание отца, затем Марусю.