Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 108 – Виктория Волкова

— Пап, а Степа где? – оглядываюсь по сторонам.

На дверях дежурит наша охрана. Лифт мигает лампочками. Наверное, это Криницкий едет.

Но вот створки расходятся в разные стороны, выпуская из кабины Петю Сохнова.

— А Степа где? – повторяю вопрос. И уже точно знаю ответ. Он не придет…

— Степа где?! – кричу в голос.

— Его слегка ранили, Ира, - выдавливает нехотя отец. – Ранение не смертельное. Подлатают.

— Да, да, - хмуро соглашается Сохатый.

Но я им не верю. Судя по лицам, произошло что-то страшное.

— Где он? Отведите меня к нему, пожалуйста, - прошу тихо.

— Ира, - осаживает меня отец и тут до меня доходит простая истина. Все плохо. Очень плохо.

— Я хочу к нему! – выдыхаю яростно. – Моей жизни ничего не угрожает?

— Нет, - мотает головой Сохатый. – Ничего. Но туда нельзя, Ира…

— Что с ним? Его убили? – оседаю я.

— Жив он, только ранен, - сдается отец. – Пойдем. Только не плачь там, поняла? – добавляет жестко. – Один всхлип и я тебя выведу.

— Я сдержусь, - утираю слезы.

И вместе с отцом и Сохновым спускаюсь на пару этажей ниже. Выхожу в холл, оглядываюсь по сторонам растерянно. На стенах видны следы пуль, на полу следы крови. А на диване лежит мой Степа. Голова закинута, предплечье туго перевязано, а вторая рука безжизненно висит.

— Степа! Степочка! – кидаюсь к нему. – Миленький мой! – становлюсь рядом на колени. Подхватываю в одночасье ставшую тяжелой руку. И выдыхаю. Теплая! Живой. Мой любимый! Единственный!

Целую тыльную сторону ладони, каждый палец.

— Степочка! – подвываю тихонечко.

И чувствую, как шевелятся пальцы и тихий вздох мужа.

— Ира…

— Что с ним? – поднимаю глаза на отца и Сохнова. Перевожу взгляд на женщину в куртке с надписью «Скорая помощь».

— Пулевое ранение, сквозное. Пуля прошла чуть ниже сердца. В рубашке родился ваш… - смотрит на меня внимательно.

— Муж, - прикусываю губу. – Мой муж… Степан Александрович Криницкий!

И впервые в жизни жалею, что не поддалась его уговорам. Дура! Самая настоящая дура! Меня же теперь к нему не допустят.

— Я поеду с ним! – заявляю категорично. – У нас брачный договор. Петр Васильевич, сможете достать копию?

— Да не надо ничего! – сочувственно смотрит на меня доктор. Блондинка такая пухленькая с ямочками на щеках. По глазам видно – добрый человек.

— Сейчас в больничку поедем, пульку достанут и будет твой Степан как новенький, - объясняет мне папа. – Собирайся. Я поближе к крыльцу машину подгоню.

— Я со Степой. Не хочу его одного оставлять, - мотаю головой.

В такие моменты человек должен чувствовать, как нужен близким. Понимать главное. Его ждут тут, а не на том свете.

— Ты нам нужен, Степа! – шепчу, утирая слезы. И ни о чем другом стараюсь не думать. Все мои мысли сейчас только здесь.

Каждая женщина дает своему мужчине энергию. Через любовь, через заботу наполняет его. Есть ли такая теория или я ее сейчас выдумала, не знаю, но я готова отдать Степе всю свою душу. Лишь бы выкарабкался. Лишь бы жил!

— Хорошо, Ирочка, - кивает папа. – Мы сзади поедем. Тебя одну не оставим, - переглядывается с Петром.

— Вам будет неудобно в газельке, - сетует доктор, растерянно глядя на мой живот.

— Я его не оставлю одного, слышите?! – всхлипываю горько. И клянусь никуда не отойду от Степки. Только так мы с ним можем выстоять. Только так.