Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 20 – Виктория Волкова

«Будет что в старости вспомнить», - покаянно тру башку.

Хорошо хоть, мать не дожила. Не увидела как на ее сыночку одевают браслеты в зале суда. Это потом уже дело техники. Нашли похожего на меня человека, сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Теперь он сидит за меня, а я с его паспортом разгуливаю. И если бы не Климов, так бы и жил спокойно.

— Надо найти девчонку, - бурчу себе под нос. Открыв дверь, оглядываюсь в обе стороны и чувствую себя преступником. Быстро прохожу к служебному купе и заслышав звон чашек, улыбаюсь.

— Можно? – без стука открываю дверь и нос к носу сталкиваюсь с высоким парнем в куртке проводника.

— Вам чего? – смотрит на меня насуплено.

— А Вероника где? – спрашиваю обалдело. – Она скоро будет?

— В этом рейсе уже точно нет, - разводит руками парень. – И когда она выйдет, не знаю. Меня вместо нее направили, - улыбается мне он и предлагает радостно. – Хотите чаю?

— Нет.

Долбоящер, твою мать.

— Ты, правда, с ним спала? – нарочито строго спрашивает меня Борисыч. В круглых чуть выпученных глазах плещется недоверие и злость. Странный микс, зная начальника. – Тебе лучше признаться, Ирочка, - тянет он, пожирая меня взглядом.

Ага! Сейчас!

Как учит меня брат Борька, чистосердечное признание – верная дорога в тюрьму. Ври, изворачивайся, молчи, но никогда не признавайся. Эту науку я освоила хорошо.

— Да что вы такое говорите! – вскрикиваю как раненая. – С кем я спала? Когда? Что за дурацкие сплетни!

— С пассажиром, - давит на меня начальник поезда. – Он один с тобой ехал.

— Вы серьезно? – не понимаю. – Пара с кошкой в Вологде села. И женщина кричала от бессилия. Оскорбляла. А вы поверили. Ни с кем я не спала, - заявляю решительно.

— Это точно? – хмурит брови Анатолий Борисович. – Ты у нас одна девочка такая светлая. Не то что эти, - презрительно кивает на дверь.

— Я пойду, - поднимаюсь с места. Не люблю эти разговоры. Кто лучше, кто хуже. Это не Борисычу решать. Его дело – рабочий процесс наладить, а не лезть в личную жизнь сотрудников.

— Посиди, давай чаю попьем. Совсем ты замоталась, - качает он головой и сам заваривает чай в высоком стеклянном чайнике и снова задумчиво смотрит на меня. – Ты от всех мужиков шарахаешься, или только от меня, - усмехается, выставляя на стол нехитрую снедь. Печенюшки с конфетками.

— Мне одной хорошо, - улыбаюсь через силу.

— Выходи за меня, Ирочка, - просит Борисыч, усевшись напротив. Да еще за руку хватает. – У меня дом свой в Лисках. Сам строил. Ни в чем отказа знать не будешь. Выходи, а?

Начальник с чувством чмокает мою ладонь. Проводит большим пальцем по подушечкам пальцев. Степан тоже так вчера делал. Возбуждал, брал. Возносил до небес, а потом заботливо баюкал в медвежьих объятиях.

А вот странные поползновения шефа наоборот, вызывают только недоумение. Боюсь, лицо передернет от отвращения и он все поймет. Не дурак же!

На столе дребезжит противной трелью старенький самсунг.

На экране появляется фотка женщины с ребенком.

— Это сестра моя и племяшка, - тычет на них начальник. Сбрасывает звонок, лишь на секунду выпуская мою руку из плена.

— Я лучше пойду,- поднимаюсь с места. Ну какой из Борисыча жених? Ему лет сорок уже, если не больше. И со Степаном даже сравнивать нельзя. Плюс семья, дети… Оно мне надо?