Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 10 – Виктория Волкова

— Отойди от больной, Гусева. Тебе кто позволил к ней прикасаться? Пошла вон отсюда тупица, — рявкает Касаткин, быстрым размашистым шагом входя в комнату. Заспанный злой, небритый, немного обалдевший. — Как ты тут оказалась? Со скорой приехала? Выгнать тебя надо оттуда. Ты же бездарь. Тебе только утки выносить. И фамилия подходящая. Гусева с утками.

В ужасе отхожу в сторону. Сейчас Акула все свои косяки свалит на меня. Так и засудить могут. А у моей семьи не найдется денег на толкового адвоката.

«Что же теперь делать?» — прислонившись к стенке, стою ни жива ни мертва. Я же помочь хотела! И вроде все наладилось. Люба очнулась. Но Касаткин будет свою линию гнуть. Надо, наверное, звонить папе, Олегу. Как-то выбираться из этой передряги. Сбежать, пока не поздно.

— Сюда иди, Леня, — окликает Касаткина Альберт. Мрачный, усталый, смотрит исподлобья на профессора. А за его спиной уже маячит вездесущая Катерина.

— Альберт, — испуганно охает с постели Любовь Даниловна.

А я вздрагиваю, цепенея от ужаса.

— Аленушка, ты с мамой побудь. Нам тут поговорить надо, — давит взглядом Акулу. Отводит в сторону.

Тот пытается что-то сказать, но Альберт пресекает

— Пасть закрыл. Быстро. Благодаря Алене моя мать жива. Ты этой девочке ноги целовать должен, — грубо обрывает Касаткина Альберт. Украдкой мажу взглядом по суровому лицу. И охаю от перемен. Куда делся шикарный аристократ с хорошими манерами? И откуда взялся свирепый викинг, готовый убивать?

— Пока ты ехал, Алена за тебя всю работу сделала. Даже рот свой поганый открывать не смей. Отец хочет с тобой поговорить. Вали в кабинет, — сквозь Касаткина смотрит Альберт.

Словно нашкодивший первоклассник, Акула опускает плечи и плетется к двери.

— Альберт, я не… — пытается что-то объяснить. Но тот лишь бросает презрительно.

— Иди уже. Отец не любит ждать.

— Да, да, конечно, — поспешно откликается Касаткин. Смерив меня уничижительным взглядом, плетется к выходу.

А я, сцепив пальцы, боюсь даже слово сказать.

Все! Я пропала!

Только что я стала свидетелем позора самого злопамятного гада нашего универа. Такое не прощается. Альберту и его отцу Акула отомстить не сможет, зато отыграется на мне.

— Не боись, девочка. Леня больше никогда тебя не обидит, — мгновенно считывает мои эмоции Альберт. — Наша семья в долгу перед тобой. Будут любые проблемы, обязательно приходи. Я все порешаю. Поняла?

Утром около общежития меня встречает отец. Хмуро ждет около черного, заляпанного грязью внедорожника. Да и сам Педжеро по сравнению с Крузаком Альберта кажется старой потрепанной машиной, а не предметом гордости на районе.

Папа подорвался и приехал ни свет ни заря. Стоит обалдевший, видимо не знает, что делать. Я же так и не позвонила домой вечером. А дальше нетрудно представить. Родители узнали о поломанном автобусе, домой я не вернулась, в общежитии не ночевала. Что они должны были подумать? Только самое страшное…

Так устроен человеческий мозг.

Отец стоит, прислонившись к педжеро. Тупо смотрит куда-то в небо. Никого и ничего не замечает. Мажу взглядом по его сутулым плечам, по зажатому в руке телефону. И сердце щемит от боли. Просыпается невовремя задремавшая совесть.

— Меня ждут, — стоит только машине припарковаться, дергаю дверцу в ужасе.