Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 40 – Виктория Волкова

— Ладно, пойдем есть, — вздыхаю устало. — Картошка стынет. Ты хотел рыбу и мясо порезать…

— Да, Ленок, сейчас все сделаю, — чмокает меня в нос Олег. И взяв меня за руку, ведет на кухню.

А я пытаюсь понять, во что мне выльется эта поездка. Папа у меня не из тех людей, кто покричит и забудет. Последуют санкции. Обязательно последуют!

Без Алены я лезу на стену. Стоит только представить, как она там со своим Оленем, и сердце останавливается от ярости. Поехать бы в Тюмень, ворваться в сраный флигель на городской окраине. Снести с петель дверь и оторвать от придурка мою Алену…

Но нет… Приходится терпеть. Мне нужна она вся. Без остатка. Без дурацких страданий и мечтаний о солдате. Их нельзя просто так взять и разлучить. Только хуже сделаю. Она его любит. Аж глаза светятся, когда говорит о женихе. Поэтому надо действовать точно и аккуратно. Перетерпеть, если нужен результат.

Так часто в разборках бывает. Вроде складывается ситуация не в нашу пользу. Обоснуя у оппонентов больше. И пахан соглашается. Выносит решение, от которого невозможно отвертеться. А потом тихой сапой ведет в нужное русло. Вот и сейчас похожая история. Только на кону стоят не бабки, не репутация у клиентов, а моя собственная жизнь. Потеряю Алену, сам сгину ни за грош.

— Аль, — в кабинет вваливается мой помощник и дружбан Рома Извеков.

— Не называй меня так, — морщусь я. — Еще накличешь, блин.

— Да ладно… Мне бы такое погоняло зашло, — плюхается в кресло рядом Ромка. — Распечатки прислали. Все складывается в твою пользу, братан, — смеется он.

— Ты читал? — уточняю недоверчиво.

— А что такого? — фыркает Извек. Трет ладонью бычью накачанную шею, лыбится довольно.

— Ничего, — отрезаю раздраженно. Не знаю, почему, но только от одной мысли, что кто-то читал отчет по Аленкиным разговорам, меня коробит. Наверняка миловалась со своим солдатом. А я тут с ума схожу.

— Да ты погляди, как все удачно складывается, — усмехается довольно Ромка. — Или ты и этот варик предусмотрел?

— Какой? — нехотя беру в руки листочки, сколотые степлером. Читаю. Губы сами растягиваются в улыбке.

Вот это поворот! Я, конечно, хотел попросить Лару позвонить Аленкиному отцу и обеспокоенно спросить про Тюмень. Но товарищ Плехов, дебил, бл. дь, управился сам.

Пролистываю распечатанные диалоги и довольно сжимаю кулак. Лафа! Самая настоящая лафа. Аленкин отец лихо отчихвостил солдата. Просто шкуру с него живьем снял. А тот оправдывался, юлил. Обещал с три короба…

— Я этого мужика знаю, — откинувшись в кресле, авторитетно заявляет Ромка.

— Какого? — уточняю на всякий случай.

— Да Отца Василия, — улыбается друг. — Хирург от бога, Алик. Самый настоящий кудесник, мать его. Такие случаи серьезные решает. Фантастический доктор, — тянет он восхищенно. — Помнишь, мне колено в драке повредил Дилижанс? Арматурой, сука, заехал… Эскулапы хреновы инвалидность предрекали. А Вася меня собрал, как кубик Рубика. Вот теперь бегаю на своих двоих… Да ты и сам знаешь…

— Отец Василий — пахан моей Алены? — смотрю изумленно.

— А ты не знал, что ли? Василий Андреевич Гусев. Величина. Хоть и главный врач в Вербном.

— Да как-то пропустил, — тру башку и мысленно даю себе хороший пинок под зад. Бл. дь, о чем я раньше думал?

— Хочешь, поедем к нему? Познакомлю вас, — с жалостью смотрит на меня Извек.