Книга Только одна ночь. Ошибка прокурора, страница 2 – Виктория Волкова

— Вот как? — внимательно смотрит на меня прокурор. — А по какому адресу? — уточняет небрежно.

Диктую, хотя не слишком хорошо понимаю, какое отношение к моей жалобе имеет мое прошлое. Разве что, я до сих пор прописана в квартире родителей. Но и спрашивать неудобно. Не хочу нарываться.

— Так, хорошо, — снова вчитывается в мое заявление Феликс. Никакие документы не просит. Размышляет о чем-то. — А школу вы в каком году окончили? — впивается в меня взглядом.

Называю, и только сейчас понимаю, как умело загнал меня в ловушку Сарычев. Почему я сразу не ушла? Почему?!

— Стало быть, училась ты вместе с Радой Извековой. Я правильно понимаю? И на Роза Хутор ты жила в апартаментах, зарегистрировавшись по ее паспорту! — не спрашивает. Выдыхает победно.

— Что? — охаю и чуть не плюхаюсь со стула.

— Мир удивительно тесен, Лариса Дмитриевна, — откинувшись на стуле, потирает грудину Сарычев. — Вот так едешь отдыхать в горы, знакомишься с красивой девчонкой, гуляешь, а потом бац — и такие пасьянсы сходятся, мама дорогая!

— Бывает, — лепечу, делая попытку подняться.

— Сиди, я тебя не отпускал, — давит меня взглядом Сарычев. — Твой вопрос я порешаю, — кивает на заявление. Но прежде ты на мои ответь.

Машинально опускаюсь в кресло и задыхаюсь от страха. Все. Он меня вычислил! Вернее, я сама все ему рассказала! Вот же дура!

— Воды дайте, пожалуйста, — прошу непослушными губами. И кажется, сейчас умру на месте.

— Да, сейчас! — подхватывается с места Феликс. Но вместо того, чтобы налить воду из тусклого графина, стоящего на столике у стены, вызывает секретаря.

— Воду принесите, Галина Сергеевна, — отдает указание и, как только та удаляется, спрашивает хмуро. — Ты сегодня ела что-нибудь, Юля? Лариса, блин… — морщится недовольно.

— Да, в обед, — киваю я, в глубине души надеясь, что разговор наш долго не продлится. — Скоро ужинать надо будет, — кладу руку на живот.

Дескать, отпустите меня, пожалуйста! Я — слабая беременная женщина. Мне домой надо.

— Сделайте нам чай, пожалуйста, — просит Феликс, как только в кабинет возвращается секретарша с подносом. Выставляет на стол две стеклянные бутылки воды и хрустальные стаканы. — И нарежьте бутерброды, — спохватывается Сарычев.

А затем переводит строгий взгляд на меня.

— Разговор у нас с Ларисой Дмитриевной будет долгий. Очень долгий.

— Там еще два человека записаны, — робко замечает секретарь.

— Пусть Рудников примет. Здесь он, или уже домой отправился? — сердито интересуется Феликс. — Если умудрился свалить, пусть возвращается. У нас ненормированный рабочий день, — отрезает холодно и кивком головы отпускает секретаршу прочь.

А я сижу, ни жива ни мертва! И только сейчас начинаю догадываться, в какую ловушку я угодила. Вот только как из нее выбраться? Ума не приложу!

— Давай поговорим, милая, — снисходительно роняет Феликс, наливая мне воду. — Прошу, — придвигает ко мне хрустальный стакан.

— Спасибо! — хватаюсь двумя руками за стакан. Пальцы упираются в холодные стеклянные бока. Пью большими глотками, словно за мной гонятся семеро, и не могу успокоиться.

— Отпустите меня, пожалуйста, — повторяю еле слышно. — Я же ничего плохого не сделала.

— Да тебя никто ни в чем не обвиняет, — пожимает он плечами.

— Тогда я пойду, — делаю попытку встать.