Книга Только одна ночь. Ошибка прокурора, страница 83 – Виктория Волкова

— Не знал, — поднимаю изумленный взгляд на Морозова.

— Зато твоя жена в курсе, — морщится от негодования Фей. — Поговори с ней. Пусть вспомнит, с кем делилась информацией…

— Да ни с кем, — мотаю головой. — Лариса почти ни с кем не общается из местных…

— Но утечка произошла сейчас, когда моя Лера ей наболтала. Пять лет никто даже не догадывался. Не то чтобы мы скрывали…

— Это все? — цежу мрачно. — Мне в Агдальск ехать надо…

— Нет, — нехотя тянет Фей. — Ты бы проверил, бро… А то мы ищем Шансоньетку с Канарейками. А она может свить гнездо под боком.

— Ты на что намекаешь? — вскидываюсь инстинктивно.

— Все эти гонки на тебя начались после приезда Лары. Раньше наши паблики были беззубыми и ленивыми… Старого прокурора никто не трогал. А вот за тебя взялись сразу.

— Бред какой-то! — роняю на ходу. Возвращаюсь домой, и свет меркнет. Будто кто-то проткнул осколком стекла мой серебристый воздушный шарик. Выкачал всю радость и счастье.

— Лара, — зову войдя в дом. — Ты мне нужна…

— Что там? — выглядывает она из кухни.

Поднимаю глаза к верху лестницы. Алиска еще не встала. Вот и хорошо. Можно поговорить спокойно.

— Признавайся, ты в Шансоньетку и Канарейку пишешь? Зачем ты про Анквиста инфу слила? У Тимы могут быть неприятности.

— Что? Я? — смотрит на меня обескураженно и вся заливается румянцем. — Феликс. Я? Да ни за что! — на глазах появляются слезы. — Я никому не говорила.

— Попытайся вспомнить, с кем болтала о Морозовых, — цежу я недовольно. — Тимофей Сергеевич специально приходил. Тебя подозревают в сливе.

— Но я… я ни с кем… — всхлипывая, всплескивает руками.

— Послушай меня внимательно, — нависаю скалой. — Лучше признайся. Это очень важно. Пока главная подозреваемая — ты!

— Феликс! — ойкает она и смотрит жалко. — Да как ты можешь…

— Я прокурор, милая. Работаю с фактами, — отрезаю, забирая с холодильника распечатанный заказ для детского магазина. — Вечером поговорим, — выхожу из кухни и сразу из дома. Не даю ни единого шанса на перемирие.

И сам себя чувствую сиротливо без прощальных поцелуев и обнимашек. Привык уже, идиот.

Настроение падает ниже плинтуса.

И когда на выезде из города звонит бывший тесть, особо не церемонюсь. Да мне пофиг, на ком сейчас выместить настроение. За неимением под рукой исполнителей и генерал подойдет.

— У нас Лида пропала, — пыхтит он в трубку. — Вышла за ворота больницы и не вернулась.

— А я тут при чем? — бурчу недовольно. — Мне интересна только ее согласие в суде. Остальное — ваши проблемы.

— Она тебе жена все-таки, — печально замечает Климов.

— У меня уже другая жена, Николай Иванович, — терпеливо объясняю бательнику. — У нас двойня скоро родится. Сами понимаете…

— Да ты ж сам понимаешь, Феликс, — вздыхает тяжко тесть, — бабы как кошки. Сегодня с животом ходит, а завтра все сорвалось… — замечает он философски. И меня накрывает от бешенства.

— Тогда я тоже церемониться не буду, — рявкаю в трубку. — Если с головы моей женщины хоть один волосок упадет, я уже не говорю о наших детях, то пойдет такая волна! На хрен смоет со всеми орденами и медалями. Я ясно выражаюсь? — сворачиваю на трассу и от души жму педаль газа.

— Ты мне угрожаешь, Феликс? — тянет изумленно Климов. — Не ожидал. Небось компромат на меня все эти годы собирал. Да, прокурор? — добавляет с обидой.