Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 22 – Виктория Волкова

Сколько же вечеров мы провели с Ремом на вот этом самом ковре, занимались любовью, что-то ели лениво, а потом лежали в обнимку и глазели на пылающие дрова. Кайфовали от близости и молчания.

— Зато я с тобой. И я тебя прошу, – давит меня взглядом сын. Смотрит точно так же, как и Рем. Мягко и строго одновременно. – Если куда-то поедешь, дай знать. Я лично выделю тебе охрану.

— Вызывай, – поднимаясь, передергиваю плечами. – Мне к семи в центр.

— Но ты же еще в отпуске до конца недели?

— Меня попросили, сыночек. Хорошие люди, – еле сдерживаюсь, чтобы не закричать.

— Да, сейчас распоряжусь, – хмуро кивает сын и добавляет глухо. – Папе капельницу надо поставить. У него встреча с акционерами в обед. Они не поймут… Назначат перевыборы. И проголосуют за Торжецкого. Оно нам надо? – одаряет меня сын возмущенным взглядом.

«Да плевать, Денька, – так и хочется заорать в голос. – У меня жизнь закончилась. Какие перевыборы? Какие акционеры с капельницами?»

— Отправь кого-нибудь за реамберином и системами, – прошу холодно. – Это со Славкой он так надрался? – киваю на дверь спальни.

— Да мы сидели все, разговаривали. А потом кто-то позвонил. Нас всех попросили выйти. Батя со Святым остались одни. А когда я вернулся, отец уже был готовый. Еще с полдороги держался. Почти у самого дома развезло. Может, водка паленая была?

«Или подсыпали что-то?!» – со всех ног бегу в спальню.

Подскочив к мужу, прикладываю пальцы к сонной артерии. Чувствую, как бьется пульс. Приподнимаю веко. Все нормально. Живой. Каким бы не был Рем, но он хороший отец и дети его очень любят. Вот и пусть живет им на радость.

А я по новой начну. Мне не привыкать. Справлюсь.

Осторожно ввожу иглу в расслабленную руку мужа. И кажется, каждую клеточку, каждую родинку на теле знаю. Сколько же раз я лечила Рема? Даже пулю из плеча вытаскивала. Между ключицей и плечевым суставом прошла. В самом безопасном месте.

Безотчетно дотрагиваюсь до шрама. И отдергиваю руку.

Все. Хватит. Этот мужчина теперь чужой. И плевать, что приходится резать по живому. Словно сиамских близнецов разлучать.

— Все готово, – привычно вешаю систему на торшер. – Вадим, посиди с отцом. Денис, тебя не задерживаем. Маш, закажи курицу у фермеров. Надо бульон сварить, – оборачиваюсь к детям, столпившимся около постели Рема. И только сейчас замечаю в стороне Ренату.

— Папа тоже умер?! – шепчет она, всхлипывая.

— Живой он. Сейчас мама его полечит, и бегать будет, – Денис улыбается дочке Рема, а у меня в глазах темнеет от боли.

Они знакомы. Давно.

— Все по своим делам, – собрав волю в кулак, отдаю указания. – Рената, ты пока полежи. Книгу почитай или фильм про природу посмотри, – замечаю мимоходом. Не люблю, когда дети болтаются в доме без дела.

— Мам, а ты? – изумленно тянет Вадька.

— А я на работу. Клиентов надо провести по врачам. Там неотложный случай.

— Если неотложка, пусть в скорую обращаются. А у нас отец лежит, – фыркает недовольно Вадим.

— Отец перебрал с алкоголем, – припечатываю каждым словом. – Сейчас лекарство прокапает, он придет в себя. Потом выпьет энтеросгель, бульон поест и поедет на работу. Немного внештатная ситуация. Я прошу тебя сорок минут посидеть рядом. Проследи, чтобы отец, пока спит, не двигал рукой. Потом Маша вынет иголку. Да, Маш? – оборачиваюсь к дочери.